Последний год мы всё вместе, рядом — и это нужно ловить.
Я знал, что в будущем всё разлетится: кто-то уйдёт, кто-то сменит город, кто-то просто уедет.
Но этот момент — трое парней под звёздами — хотелось сохранить, будто фотографию под кожей.
Сам не знаю, что на меня нашло. Я вдруг резко поднялся и, схватив Тревиса, швырнул в бассейн. А потом, разбежавшись, прыгнул следом.
Вода обожгла кожу, а потом стала тёплой, как будто принимала нас. Тот вопил как ошпаренный. Мы ржали, плескались, толкали друг друга, как дети, которым дали свободу.
И, может быть, именно тогда я понял, что дружба иногда заменяет целый мир.
Мэтью смеялся, а потом, сняв и отдав футболку Эмми, прыгнул к нам. Пожалуй, это была лучшая вечеринка в моей жизни.
Три волка. Три друга. Всегда рядом. Всегда вместе.
Наши дни. Нью-Йорк.
С работы я вышел вымотанным и не на шутку голодным. Перекусив прямо на ходу уличным хот-догом, я зашёл в булочную, взял несколько видов пирога и отправился туда, где меня никто и никогда не ждал. Иногда казалось, что я сам выбираю пустые места.
В них легче дышать, легче быть собой, легче не ждать ничего хорошего — ведь оно всё равно редко приходит.
Десерт — это благодарность за печенье, хотя я регулярно пополняю запасы продуктов.
Вчера я готовил рис с рыбой. Но он так и остался в контейнере для еды. Может, она ест где-нибудь в кафе.
Я усмехнулся.
Я ел на бегу, она не ела совсем.
Идеальная парочка!
Будто мы жили в разных часовых поясах, в разных мирах, но под одной крышей.
И это странно цепляло.
Я ещё немного побродив, всё-таки поднялся в квартиру. Странно, но я постоянно чувствую нотки ванили в комнате, которые перебивает запах освежителя.
Её здесь никогда не было, но казалось, что она заполняет пространство.
Как тёплый след на подушке, который остаётся после того, как человек встал.
Пройдя на кухню, взглянул на стол, где на той же пустой тарелке лежал лист бумаги.
Я читал записку Марии и усмехался. Муж Хуан в тюрьме… ну прям сериал.
Что-то щёлкнуло в памяти: я словно видел уже этот почерк. Я не собирался дарить цветы — хотел развязать диалог. Всего-то пытался быть дружелюбным. Мне было интересно, что она за человек, вот и всё. Ладно, не стоило и пытаться. Может, там действительно всё серьёзно… ну… с мужем и тюрьмой.
Проходя мимо её комнаты, я вдруг замер. Дверь приоткрыта. Странно — обычно она запирала её. Может, она дома? Сердце чуть ускорилось — будто я хотел застать её.
Или наоборот, боялся.
Я сам не понимал, чего жду.
Я медленно шагнул к дверям, приоткрыл. Пусто.
В нос ударил знакомый запах ванили. Что-то зашевелилось в мозгу. Так пахнет только...
Шагнул в комнату. На первый взгляд ничего особенного: просто комната, очень уютная, в бежевых тонах. Цветы на столе, полки, учебники, компьютер. Всё как у всех.
Но было одно «но». На кровати валялась футболка, затёртая, видно — очень старая, с эмблемой школьной футбольной команды «Волки». И всё бы ничего, но на ней был номер «семь».
Мой номер.
Ноги сами двинулись ближе, руки дрогнули — слишком знакомый цвет, слишком знакомая цифра.
Я, в шоке взяв её, поднёс к лицу. Втянул запах.
Мороженое.
Это она. Николь. Кролик.
Закрыл глаза. В памяти возникла картина: её мягкие губы, гладкая горячая кожа под моими пальцами. Она сладко тянет моё имя.
Вот чёрт. Этот запах. Никогда не забуду его.
Страсть, первая любовь и разбитое сердце.
Все годы, расстояние, попытки забыть — всё рухнуло за секунду.
Желание прибить себя за слабость смешалось с какой-то безумной радостью.
Неожиданно стало ясно: для меня эта история ещё не закончена.
Положив вещь на место, я решил, что пора сходить к сестре, выпить кофе и поболтать.
Нужно узнать, кто же всё-таки хозяйка этой квартиры.
Глава 11
Николь. Семь лет назад. Флорида. г. Сарасота.
Вот уже двадцать минут я сижу и жду Даниэля. Время будто растягивалось, как тонкая резинка — тянет, тянет, а потом «щёлк» — больно бьёт по пальцам.
Я то распускала волосы, то вновь завязывала, не находя себе места.
В тишине класс казался слишком большим, слишком пустым — и слишком холодным.
Сегодня подготовка. Его нет. Но как только я поднялась, чтобы уйти, дверь хлопнула — он неторопливо прошёл и молча сел за стол.
Он двигался так лениво, будто ему было плевать на весь мир.