Лист бумаги дрожал в моих пальцах, это было признание, которого я и не ожидал услышать. Такие вещи читают медленно, всматриваясь в каждую букву, пытаясь понять — она правда это написала? Или я придумал?
Я чувствовал, как жар поднимается к шее. В голове будто прокручивалась плёнка — пустой стадион, её ожидание, её взгляды. Всё это я упустил.
Я отложил записку и выругался. Вот же… я даже представить не мог, что она назначила мне свидание. Ну то есть не совсем свидание, но близко. Мы отрывались почти до утра, пока она ждала, сидя на опустевших трибунах. Вот болван! Надо было прочитать сразу по дороге в школу. Но я так редко бываю один — парни вечно лезут с вопросами. Кажется, этот матч я проигрывал. Пропустил момент. Теперь она точно меня возненавидит. Надо с ней поговорить.
Спрятав записку обратно в сумку, я пошёл на уроки, уверенный что найду её в школе. Объяснюсь. Но её нигде не было. Лин сказала, что она приболела. Вот значит как.
Так… как там говорят, если гора не идёт к мудрецу, то мудрец идёт к горе.
Я стоял у её порога, как идиот, с бешено колотящимся сердцем. Каждый удар разносился по рёбрам, я ведь был тем парнем со стадиона, который не пришёл. Сейчас я враг номер один. На секунду даже захотел развернуться и уйти — но поздно.
Она открыла дверь. Мокрые длинные волосы, влажные, они ещё ярче. Немного опухшие голубые глаза. В домашних шортах и майке… в вырезе которой виднелась её грудь. Видимо, ждала Линду. Она попыталась закрыть дверь, но я поставил ногу в проём.
— Где же твоё гостеприимство, Кролик?
Воздух между нами стал густым, как перед грозой. Она едва заметно отступила, а я поймал себя на том, что смотрю слишком внимательно… с особым голодом.
Я слегка толкнул её внутрь и зашёл, закрыв дверь. Она отошла в сторону. Я повернул замок и перевёл на неё взгляд. Она сглотнула. Медленно, словно охотник, я стал двигаться к ней.
— Боишься? — я склонил голову набок, скользнув взглядом по её ногам.
Она шагнула за диван.
— Что тебе, Даниэль? Пришёл посмеяться лично мне в лицо? Или где-то твоя группа поддержки снимает на камеру?
Я огляделся, делая вид, что кого-то ищу.
— Как видишь я один.
— К чему это шоу, Кролик? Ты обижена, я знаю. Но с чего ты взяла, что я пришёл смеяться над тобой?
Она скрестила руки и растерянно посмотрела на меня.
— Тебе лучше уйти. Я просто попросила прощения на бумаге, и всё.
— Да неужели? — я шагнул ближе. — А кто звал меня на трибуны? М? Кто дал мне сто баллов и обещал больше так не говорить, Кролик?
Она вздёрнула подбородок и сверкнула глазами. Хотела язвить или сто процентов назвать придурком, но я не дал ей такой возможности. Я бросился к ней. Она рванула в сторону лестницы наверх. Я почти догнал, схватил за лодыжку, но она пнула меня по руке. Боль вспыхнула мгновенно, но я только усмехнулся. В ней было что-то дикое, живое — то, что щёлкало во мне каждый раз, когда она убегала. Это была игра на грани, и она знала это не хуже меня.
Чёрт, вся эта гонка ужасно меня заводит. Я рванул вперёд и уже в коридоре, не доходя её комнаты, подхватил на руки и шагнул в спальню.
Её дыхание щекотало мне шею, а пальцы чуть сжались на моей рубашке, она сама не заметила как вцепилась в меня. В этот момент я понял: если сейчас она попросит отпустить — я отпущу. Но она не просила.
Она замерла, притихла. Я посмотрел на неё, ждал, что что-нибудь выкинет, но нет — она смиренно обняла меня, прижалась плотнее. Я сел на край кровати и посадил её на колени.
— Кролик, мне нравится гнаться за тобой, — прошептал я, приподнимая её подбородок.
Её взгляд скользнул по моему лицу — робко, почти боязливо, но с той честностью, от которой внутри всё переворачивалось.
— Знаю, — выдохнула она.
Я притянул её ближе удерживая за талию.
— А ещё мне нравится твой запах. Ты пахнешь… так вкусно, хочу тебя съесть.
Она улыбнулась — и всё пропало. Желание сбило мне остатки здравого смысла.
Я наклонился и едва коснулся её губ, просто пробуя их вкус. Провёл языком по нижней, чуть прикусывая — медленно, она дрогнула, но не отстранилась. Тогда я поцеловал её по-настоящему, глубже, сильнее, так что у нас обоих перехватило дыхание.
Она ответила так жадно, что голова пошла кругом, и всё закрутилось, словно нас втянула невидимая воронка.
Это наш первый, может быть по этому, такой вкусный.
Мы будто выпали из времени. Комната растворилась, стены исчезли — остались только тела, дыхание, тепло. И какое-то странное, почти болезненное счастье.