Пахло резиной, и сладкими энергетиками, которые парни таскали с собой. Чёрно-белые ленты команды лежали на полу, кто-то перекидывался мячом, смеялся. Всё было слишком обычным — почти радушным. Я чувствовала себя не на своём месте, но упрямо делала шаг за шагом, как будто заранее отдавала себя на растерзание этому душному пространству.
Я не трусиха.
Рут встала на трибуну. Остальные выстроились перед ней.
— Итак, начали! — скомандовала она.
Все стали маршировать и кружиться под музыку.
— Иии, твой выход, Ники! — крикнула она.
Мне вручили плакат. Я должна была пройти и встать напротив ребят, раскрыв его. Взяв плакат, я подошла и остановилась напротив трибун. Зал был полупустой: только наблюдатели за репетицией и Лин, тревожно смотрящая на меня. Рут снимала всё происходящее на телефон. Тревис стоял рядом с ней ухмыляясь.
Музыка закончилась, ребята позади замерли, а я раскрыла плакат — и услышала волну смеха и хлопков.
Я смотрю на Рут, она прикрывает рот рукой, удивлённо вздёрнув брови.
Я опускаю взгляд на плакат, на котором написано:
«Я сучка, которая спит с чужими парнями».
Я в шоке отшвырнула плакат. Смех резал уши, разрывая изнутри, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды.
В груди что-то расползалось горячей массой. Я не сразу поняла, что это и мой смех. Я смеялась вместе с ними, над своей наивностью. Лицо обожгло, глаза заслезились, но не от боли — от унижения. Казалось, я стою посреди сцены голая, и каждый взгляд прожигает меня. Хотелось исчезнуть, раствориться, провалиться под пол, лишь бы не видеть этих лиц. Лишь бы не слышать их насмешки.
Глупо было доверять так просто.
Сжав кулаки, я огляделась. В голове гул, в ушах эхо. Меня накрыли злость и стыд. Я бросилась к выходу, Лин — за мной, по пути обзывая Рут последними словами.
Тревис смеялся так, что чуть не свалился с трибуны. А уже к обеду у всех на телефонах гуляло видео, где меня унижает бывшая девушка Даниэля.
Я ушла домой сразу после третьего урока, не выдержала. Как назло, каждый встречный смеялся и тыкал в меня пальцем. Лин ушла со мной. Она ничего не спрашивала, только повторяла одно и то же:
— Пошли они, идиоты. Не обращай внимания. Даниэль её прибьёт за это. Не плачь, Ники. Они уроды. Толпа подхалимов.
Мы шли молча. Асфальт перед глазами расплывался, и каждый шаг давался тяжело, словно мои ноги принадлежали не мне. Лин то и дело бросала злые взгляды на каждого встречного, будто готова была наброситься на любого, кто снова посмеет на меня посмотреть. Но я слышала только собственное сердцебиение — громкое, сбивчивое, болезненное. Казалось, сердце бьётся не в груди, а где-то в горле.
В какой-то момент ноги сами остановились, и я резко свернула к стадиону. Лин я тихо попросила не идти за мной — мне нужна была тишина, иначе я бы просто сломалась.
Наши дни. Нью-Йорк.
«Спасибо за гостеприимство, Кролик. Прощай.»
Он всё понял. Но зачем съехал?
Я опустилась на стул, руки тряслись. Будто подо мной провалился пол. Всё, что я держала внутри столько лет, вырвалось наружу разом — страх, вина, тоска. Я не могла собраться, дышала рвано, будто воздух стал густым. Я вела себя глупо. Я снова всё испортила. И — самое страшное — он подумал, что я выбрала жизнь без него. А я ведь просто не решилась сказать правду. Столько времени… потеряно в пустую.
Какая я всё-таки, дура. Могла бы сказать, что я — это я.
Я встала и, быстро переодевшись, вышла. Мне нужно попасть к Лин. Поговорить.
Я медленно шла по тротуару, растерянная. Будто не замечала окружающих. Несколько раз сталкивалась с людьми, извинялась и двигалась дальше. На миг даже показалось, что меня будто окликнули, но, повернув голову, я увидела только безликую толпу. Люди возвращались с работы, кто-то спешил по делам, другие держались за руки и мило улыбались.
Город шумел вокруг, но казался каким-то чужим. Машины сигналили, витрины мигали, прохожие что-то обсуждали — а я будто двигалась под водой. Ноги сами несли меня вперёд, но мысли продолжали буксовать. Я несколько раз едва не споткнулась, чувствуя, что с каждой минутой теряю связь с реальностью. Я просто шла, потому что остановиться означало признать, что я его упустила.
Чувство наблюдения пришло неожиданно. Как будто я под прицелом, под чьим-то взглядом. Мне стало нехорошо. Думаю, переволновалась.
Но странное чувство не исчезло. Наоборот — будто кто-то стоял в нескольких шагах позади, медленно, очень медленно следуя за мной. Не преследуя, нет — просто наблюдая. От этой мысли по позвоночнику пробежал холодок, а ладони вспотели. Я зашагала быстрее.