Со стороны все думали, что мы просто друзья. Правду знали только Мэт и Эмми, его девушка. Ну и, конечно, Тревис с Рут — но все молчали. Даниэль закрыл им рты.
Когда они зашли в зал, я будто почувствовала, как воздух слегка напрягся. Эта тройка всегда входила как маленький шторм — шумные, уверенные, разные, но связаны чем-то большим, чем просто дружба. Я смотрела на них и думала о том, что их ссора — это не глупость подростков. Это трещина там, где всегда была сила. И мне очень хотелось, чтобы всё стало, как раньше.
Тревис натягивал арку из шаров, Мэтью помогал, а Даниэль вешал гирлянды. Все трое были увлечены, и если честно, я надеялась что это всё их вновь сблизит. Они ведь ещё с младшей школы вместе. Стоит ли подойти, сказать что-то, попробовать восстановить то, что рухнуло из-за меня. Мне становилось не по себе от мысли, что их дружба нарушена. Что я — причина. Я не хотела быть этой трещиной. Хотела быть чем-то хорошим, светлым. Но в те дни казалось, что где бы я ни появлялась, оставляла после себя только проблемы.
Я должна сказать об этом Даниэлю.
Закончив приготовления, Лин убежала в библиотеку — у неё тест по литературе. Парни тоже поспешили уйти.
Помещение опустело, остались только мы.
Я собирала последние ленты в коробку, когда услышала его шаги — он медленно подошёл, будто боялся спугнуть момент.
— Если бы мы были в одном классе, – спросил Даниэль, – ты бы пошла со мной на выпускной?
Я сделала задумчивый вид:
— Честно?
Он кивнул.
— Нет, никогда!
Он нахмурился, а потом, схватив меня, перекинул через плечо. Я визжала и смеялась одновременно, чувствуя, как сердце бьётся где-то под горлом. Он держал меня так легко, будто я ничего не весила — как будто я действительно была его «Кроликом». Его плечо упиралось мне в живот, а его смех гулко отдавался по всему телу. Это было так глупо, по детски… и так по-настоящему, что хотелось запомнить каждую секунду.
— Тогда я бы тебя заставил, Кролик. Поймал бы и притащил — хочешь ты того или нет.
Он поставил меня на ноги, обнял за талию и притянул ближе.
— Мы бы кружились в медленном танце под мою любимую песню. А на твоей голове красовалась бы корона.
Я расхохоталась.
— Подлизываешься, Роберт!?
— Вовсе нет, – подмигнул он. – Просто для меня ты и есть королева бала.
Мы обнимались в пустом зале. И я поцеловала его.
А затем, отстранившись, спросила:
— А какая твоя любимая песня?
— James Arthur — A Thousand Years.
И он стал тихо напевать её, кружась со мной в молчаливом танце. Он пел только для нас, пока мы двигались, улыбаясь друг другу. И тогда я даже представить себе не могла — себя без него.
Мы так и стояли по средине зала — два подростка в огромном пустом пространстве, освещённом только светом из коридора. Пол поблёскивал, над сценой висела не докрученная гирлянда, шарики покачивались от сквозняка. И вдруг всё вокруг перестало быть важным.
Он шепнул так тихо, что я едва расслышала:
— Я люблю тебя навсегда.
Я прижалась к нему ещё ближе, мы так и покачивались в этом танце, которого никто и не когда не увидит. Только мы. Только этот миг. Его дыхание касалось моей щеки, а губы — шеи.
И я улыбалась думая, что если время остановится — пусть останавливается здесь и сейчас.
Наши дни. Нью-Йорк.
Закончив собирать букеты для очередного заказчика ко дню рождения,
я попрощалась с Марией и вышла на улицу. Свежий воздух немного остудил мысли.
Закутавшись в пальто, я пошла в сторону супермаркета.
Цветы всегда были для меня тихой терапией. Они будто вытягивали из меня всё тяжёлое,
давая пару минут просто дышать.
Поэтому с ними будет трудно расставаться — через пару месяцев мне придётся идти работать по профессии.
Но я люблю детей.
И верю: смогу научить их не только буквам и правилам, но и тому, как важно замечать маленькие вещи: запах зелени, хрупкость лепестков, тихую красоту мира, который живёт рядом с нами.
Задумалась так сильно, что перестала следить за тем, что происходит вокруг.
Осторожность исчезла сама собой — да я и не думала, что мне вообще есть чего бояться.
Но стоило стемнеть, как знакомое чувство тревоги накрыло снова.
Я шла и чувствовала, что кто-то идёт за мной.
Спина ныла, будто в неё вонзился чужой взгляд. Я старалась идти быстрее, но сердце билось всё громче, а ноги становились ватными. Город шумел — машины проносились, кто-то смеялся за углом. Но в переулке, куда я свернула, звуки будто отрезало.
Я оглянулась. Никого.
Но всё внутри кричало: кто-то рядом.
На мгновение всё вокруг словно сжалось. Звуки изменились — стали глухими, отдалёнными, будто я слушала их из-под воды. Каждый шаг эхом отдавался в голове. Ночной воздух был густым, как дым. И я знала: это не паранойя. Это инстинкт. Животный. Тот, что подсказывает — беги, пока не поздно.