Наконец, такой тип личности просто очень рад, когда его предложение не высмеяли и не отклонили, — и поэтому не особенно афиширует СВОЕ ЛИЧНОЕ участие в его принятии.
Вот и теперь, робко высказав свое предложение, Айвен Брисли, как всегда, приготовился быстро отказаться от него. И он был чрезвычайно благодарен САМОМУ Вашингтону Мюррею, который тут же преобразовал эту идею в нечто совершенно другое, — в «совсем не то», о чем говорил Брисли. (Конечно, — «совсем не то» по мнению самого Брисли…)
Мюррей, услышав предложение Айвена Брисли, встрепенулся и начал говорить, быстро приходя в возбужденное состояние.
— Нет! Мы поступим как раз наоборот! Мы никого не будем пускать в Парадайзхолл «просто чтобы посмотреть», чтобы просто удовлетворить свой хищный интерес, чтобы насладиться мучениями людей! Мы организуем дело так, чтобы эти люди ПОМОГАЛИ в наведении порядка в городе. ПУСТЬ ПОМОГАЮТ ВСЕ. ПУСТЬ РАЗГРЕБАЮТ РАЗВАЛИНЫ. Конечно, все возможные информационные материалы мы разместим в нашем офисе, где будет идти оформление желающих на работы.
МЫ — Организаторы! ПУСТЬ НАРОД ПРИВЫКАЕТ ПОДЧИНЯТЬСЯ!
А чтобы неблагодарные люди НЕ ЗАБЫЛИ о НАС — мы будет каждому давать специальный Сертификат. С моей фотографией как кандидата в Президенты и названием нашего Движения большими буквами. ДИПЛОМ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ — благодарностью от имени ВСЕЙ НАЦИИ! И пусть они его развешивают на стенах своих гостиных! Пусть все знают, что это ИМЕННО МЫ были вместе с народом в такое тяжелое для всех время. ПУСТЬ ЭТОТ ВЗРЫВ ПОРАБОТАЕТ НА НАС.
Айвен, как и все, слушал Мюррея с огромным удивлением и радостью за явно намечающийся успех Движения. И если бы ему кто-нибудь рассказал, что Мюррей просто ПОДХВАТИЛ его идею и РАЗВИВАЕТ ее — то он бы очень удивился. Не меньше удивился бы и сам Мюррей, если бы услыхал подобное! «Но ведь Айвен говорил совершенно о другом! Он же не предлагал НИЧЕГО КОНКРЕТНОГО!» — сказал бы Мюррей. В такой его оценке не было бы ничего удивительного: он рациональный тип личности, и поэтому программируется лишь только КОНКРЕТНЫМИ объектами — но зато его активность проявляется ИМЕННО В РЕАЛИЗАЦИИ ОБЩИХ ПРОБЛЕМ!
Наконец, даже если подробная запись этого совещания (как теле-, так и аудио) была бы прослушана в суде, то все равно было бы ПРАКТИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО доказать, что Брисли «выполняет указания» Маргащука, а сам Мюррей — «указания» Брисли! Разобраться в ИСТИНОМ СМЫСЛЕ всего происшедшего можно было бы только с помощью Социальных Технологий доктора Леонтия Кожухаря…
Когда друзья оторвали свой восхищенный взгляд от удостоверения (которое, несомненно, вскоре будет украшать стену гостиной Хулио Морены), рассказ продолжался.
— Там страшно, ребята… Одно дело, когда видишь все это по телевизору, — но совсем другое дело, когда ТЫ СТОИШЬ ПОСРЕДИ РАЗВАЛИН, ТЯНУЩИХСЯ ВОКРУГ ТЕБЯ ОТ ГОРИЗОНТА ДО ГОРИЗОНТА…
Хулио Морена помолчал, давая возможность слушателям представить себе эту фантастическую картину. Теперь его слушали не только четверо друзей, сидящих за его столом. К нему прислушивались уже все посетители бара. Даже бармен выключил звук у телевизора и вышел из-за стойки. Неудивительно: это был первый живой свидетель. И при этом — СВОЙ, которого большинство из них знало уже много лет.
— Я будто бы побывал на войне. Все покорежено, обломано. Вонь. Смрад. Но пожаров уже нет. Да и трупы уже все убрали. Но нас все же предупредили, что перчаток снимать нельзя: все трупы крыс, собак, кошек и птиц разыскать было просто невозможно. Я сам несколько раз наталкивался на такие трупы. Первый раз это была кошка. Собственно, я даже вначале и не понял, что это кошка. Мне показалось, что это просто страшно вонючая детская игрушка — знаете, такая мягкая, набитая ватой. Я взял ее за хвост — и она лопнула, разбрызгивая вокруг вонючую жижу. А потом я поднял ее, — и меня всего передернуло. В НЕЙ НЕ БЫЛО НИ ОДНОЙ ЦЕЛОЙ КОСТОЧКИ! Она висела в моих руках, как тряпичная кукла. Потом мне рассказали, что С ЛЮДЬМИ БЫЛО ТОЧНО ТАКЖЕ…
— Хулио! А сколько же было убитых? Правительственные чиновники не говорят, журналисты умалчивают, намекая на какие-то цензурные ограничения а Мюррей вообще несет что-то о ТЫСЯЧАХ трупов. — спросила Каролина, высокая пышная крашеная блондинка, с которой Хулио Морена учился когда-то в одном классе (и даже, помнится, несколько раз переспал с ней). — Врет, наверное, как и все эти политики.