Варя с Русланом примчались к складу чуть раньше скорой и застали страшную картину.
Артём почти не дышал, пульс у него прощупывался с трудом, а его тело было одним сплошным синяком, ссадиной, раной и кровоподтёком. Видимо, урки пинали его ногами и били по лицу по чьему-то приказу. По чьему – спросить уже было не у кого. Оба были мертвы.
Варя рыдала, ползая по бетонному полу от одного мужчины к другому. Из раны чуть ниже левой ключицы у Егора струйкой вытекала кровь, она образовывала целую красную лужицу на полу. А рядом на старом матрасе лежал избитый до неузнаваемости Артём, почти не подающий признаков жизни.
– Сейчас, сейчас. – Подложил под голову Лунёва свой свитер Руслан.
– Едет! Сюда! Сюда! – Воскликнул Олег, завидев вдалеке автомобиль скорой помощи. – Уже едет, дружище, держись. – Он подбежал и опустился на колени перед Егором.
Варя держала ладонь Егора, а свободной рукой размазывала слёзы, перемешанные с кровью, по своему лицу.
Лунёв не сжимал её руки. Но не потому, что у него не было сил, а потому, что он не хотел её связывать. Он видел, как она мечется от одного раненого к другому.
– Ерунда, – улыбнулся он и зажмурился от боли. – Не плачь, Варь.
– Помолчи. – Попросила она.
Список бессонных ночей пополнился ещё одной. Обе операции длились больше пяти часов.
– Всё хорошо, он будет жить. – Сказал врач, выйдя к Варе в комнату ожидания.
– Кто? – Она сцепила пальцы в замок.
– Хм. – Мужчине пришлось заглянуть в бумаги. – Лунёв Егор Максимович. – Сказал он.
– Спасибо! Спасибо вам…
Варя опустилась обратно на стул и продолжила молиться.
– Состояние пациента стабильно тяжёлое. – Сообщил ей другой врач ближе к утру. – Очень много травм.
– Он будет жить?
– Если захочет. – Пожал плечами медик.
– Спасибо!
67
Артём пришёл в себя только на девятый день. В первый раз её пустили к нему ненадолго.
– Привет, мой капитан. – Улыбнулся Грин, разглядывая её.
– Привет. – Варя села рядом и сжала его руку.
Её глаза защипало от слёз.
Она дежурила в больнице почти безвылазно все эти дни. Ухаживала за Егором, молилась за Артёма. Периодически бегала домой, выгуливала пса, решала какие-то вопросы по работе, а затем снова возвращалась в больницу.
К Лунёву в палату её пускали охотно. Она сидела там часами, они говорили о многом, держались за руки, обнимались. Но никогда не говорили о Грине, который лежал в том же здании. Каждый из них боялся даже думать о том, что будет после того, как он придёт в сознание.
И вот, наконец, это произошло.
– Я скучал. – Хрипло произнёс Артём. Его пальцы слабо сжали ее ладонь. – А ты что, совсем не спишь ночами? Что за вид?
– Всё нормально. – Варя сжала губы. – Просто я очень переживала за тебя.
– Прости. – Сказал он. – Заставил тебя поволноваться. Подонок. – Мужчина закрыл глаза. Прошло несколько секунд прежде, чем он их открыл. – Повёлся, как мальчишка. Мне сказали про ценную информацию по делу мэра, я думал, выскочу на пару минут. Спустился, наклонился к окну машины, а потом свет померк. Короче, я – идиот.
– Не говори глупостей. Лучше скажи, ты знаешь, кто за всем этим стоит? Видел кого-нибудь?
Её взгляд пробежался по красивому и родному до боли лицу. Оно было таким бледным, почти серым, что Варе не верилось, что ещё совсем недавно Артём был крепок, свеж и полон сил.
– Я только один раз слышал женский голос в трубке, когда этим уродам кто-то позвонил.
– Мы думаем, что это Кристина. – Тихо сказала Варя. – Но вряд ли получится что-то доказать. Тем более, мы не можем её нигде найти.
– Ого. – Прохрипел он. – А как там её папочка?
– Его отпустили. – С горечью сказала Варя. – Надеюсь, он рад, что вернулся в дом моего отца. Во всяком случае, мать точно этому рада.
– А как… твой отец? Вы с ним виделись?
Девушка пожала плечами.
– Созванивались с его женой Лизой. Она сказала, что он сейчас занят, много работы, но интересовалась, что нужно сделать для того, чтобы он мог вернуть себе имущество, утерянное в связи с его «гибелью».
Артём часто заморгал.
– Серьёзно?
– Да. Ушлая женщина. – Улыбнулась Варя.
– Может, тогда пора оставить Майских в покое? – Грин посмотрел ей в глаза. – Ну, так, для безопасности…
Комарова отвела взгляд, боясь, что мужчина прочтёт в нём то, о чём ей не хочется говорить.
– Может, и пора. – Негромко сказала она.
– А когда меня выпишут, не говорили? – Пытаясь бодриться, спросил Артём.
– С ума сошёл? Куда ты собрался? – Она погладила его руку и посмотрела с нежностью. – У тебя несколько переломов и куча всяких других проблем с непроизносимыми названиями. Давай, сначала дождёмся, когда ты окрепнешь, ладно?