— Из-за этого тоже, — её губы слегка дрогнули, словно она хотела улыбнуться.
— Если я попрошу прощения, ты возьмёшь их?
— А просто так извиниться слабо? — не растерялась она.
Её характер — это худшее в ней, честное слово. Но она была права. Я до сих пор не извинился. Правда в том, что я никогда и не перед кем не извинялся. Просто я всегда считал себя правым. Но с ней…
— Волчонок, брать меня на слабо так себе затея, поверь мне. Но нет, не слабо. Прости меня, пожалуйста. Правда. Я искренне сожалею о своих поступках, — тихо ответил, смотря в зелёные глаза, которые не излучали сейчас страх.
Впервые за всё время нашего знакомства она смотрела на меня с каким-то спокойствием. Однако, насторожённость всё же присутствовала.
— Я тебе не верю, Трэвис. Джинсы не возьму, — гордо заявила она.
— Это всего лишь тряпки, Джойс. Бесплатные к тому же. У человека должен быть выбор, — старался говорить беспечно, но я начинал заводиться.
— Отдай их тому, кому нужнее.
— Пожалуйста. Волчонок, хотя бы просто примерь. Это тебя абсолютно ни к чему не обязывает, — подошёл ближе и она отступила назад, прижавшись к двери.
Поставил пакет рядом с ней.
— Трэвис, ты не понимаешь…
— Я очень хочу понять, Волчонок, — искренне произнёс, смотря на неё.
С каждой минутой своей жизни я хотел понять её всё больше. Это правда.
— Я не могу.
— Не можешь примерить? Не верю, Джойс. Это ты точно можешь.
— Примерить могу. Но взять нет.
— Тогда примерь, ладно?
— И ты сейчас уедешь, стоит мне зайти с ними в дом? Не выйдет. Я тогда приду к тебе в гараж, Трэвис, — воинственно заявила она.
— Не уеду. Обещаю. Иди примерь и покажи мне. Я тоже хочу оценить, — улыбнулся ей.
Помедлив ещё несколько мгновений, она всё-таки взяла пакет и скрылась за дверью. Облегчённо выдохнул. Две трети пути пройдена. Осталась самая малость. Но зато какая! Это будет бойня с её характером.
Дверь приоткрылась и снова показалась Джойс. В новых джинсах, которые более облегающие. Неосознанно начал изучать её ноги и бёдра. Член дёрнулся, оповещая меня о том, что ему нравилось то, что видели мои глаза.
Почему она прятала такие шикарные ноги?! Они были стройные и прямые. Видимых причин, чтобы их скрывать я не наблюдал.
— Ты… Тебе очень идёт, — пробормотал я, пока она, потупив взгляд, изучала свои пальцы.
Она смущалась. Длинная рубашка, сегодня не клетчатая, а однотонная серого оттенка, прикрывала её бедра. Но я всё же опытным взглядом видел, что её бедра были стройными и красивыми.
— Они слишком подчёркивают фигуру. Поэтому мне не подойдут, — еле слышно ответила она, не поднимая глаз.
— Не согласен с тобой. Это не слишком. Поверь мне, практически все девушки носят джинсы, похожие на колготки. А эти совсем не такие.
Неопределённо покачав головой, она шмыгнула обратно за дверь.
М-да. Что же с ней не так?!
Ну что такое с ней случилось? И как я мог ей помочь? А мог ли?! Да мог, конечно. Я всё мог. Потому что не видел препятствий. Я видел всегда только цель и стремился к ней.
Дверь вновь отворилась и Джойс вышла в свободных джинсах, наподобие тех, что я испортил.
Её взгляд говорил мне, что они ей понравились.
Прислонившись к перилам небольшой лестницы при входе, на которой я стоял, скрестил руки на груди и улыбнулся.
— Ну, про эти ты точно не скажешь, что они подчёркивают что-то. В них вообще не угадываются очертания твоих красивых ног.
Она нахмурилась, смотря на меня.
— Мои ноги обычные. Но джинсы и впрямь неплохие.
— Возьми их себе, Волчонок. Пожалуйста, — улыбался, рассматривая её лицо. Потому что на ноги смотреть было бесполезно. Они вновь были спрятаны.
— Нет… — начала говорить, как вдруг резко побледнела, увидев что-то за моей спиной. Её глаза распахнулись, и она нервно облизала губы.
Посмотрел назад, чтобы понять причину подобной реакции, и увидел того самого светловолосого мужика с дыней, вместо живота, что орал на неё, идущего к нам. Её отца. Сейчас я мог лучше его разглядеть. Джойс чем-то была похожа на него. Только точно не ростом. Он был высокий, но не особо спортивный.
Что-то в его виде напрягло меня. Мне не понравился он. Что-то в нём было не так. Что у них за семья такая?! Все какие-то не такие, мать их!
Но, увидев его взгляд, я насторожился ещё больше. Он не был добрым и радушным. Не был он и заинтересованным или приветливым. Этот хрен смотрел на меня с отвращением, раздражением, презрением, враждебностью, бешенством и каким-то ожесточением.
Мельком глянув на Джойс, увидел испуг, негодование, потрясение, отчаяние и покорность.