Я всё равно их верну, Трэвис.
Но не сегодня.
Почему-то сердце заныло. Ну что же мне с ней делать?! Я прям на расстоянии чувствовал, что ей одиноко.
Я:
Волчонок, только не блокируй меня, ладно?
Я не знаю почему, но очень хочу иметь возможность с тобой связаться.
Может, кто знает, ты и сама когда-нибудь захочешь написать мне.
Чёрт подери, я вообще не понимал с какой стороны к ней подобраться. О чём написать и что спросить. Все предлоги буквально высосаны из пальца. Жопа какая-то.
Джойс:
Не блокирую.
Но и не напишу.
И на этом спасибо. И она ответила сразу же, а не динамила по несколько часов или дней, как Марка.
Я:
У тебя всё хорошо?
Решился спросить, потому что именно это меня и волновало. Может я и хамил ей, хватал за руки и угрожал вымыть рот с мылом, но я переживал за неё. Она просто не шла из моей головы. Поселилась там и заполнила все мои мысли.
Джойс:
Как обычно.
Благодарю, что соврал вчера.
Прошу прощения за этот диалог.
Сглотнул ком в горле, подняв глаза на парней. Они оживлённо обсуждали предстоящую вечеринку в доме братства. Джастин поймал мой взгляд и внимательно посмотрел мне в глаза. А затем так искренне улыбнулся, словно сто лет меня не видел.
— Давай, потихоньку, не торопись и у тебя всё получится, — словно прочитав мои мысли, произнёс Джастин.
— Пиши ей, не отвлекайся, — поддел Нэйт, заржав.
— Да отвалите вы уже от него. Вот ведь сводники хреновы, — в шутку рыкнул на них Диего. Потом повернулся ко мне и продолжил: — Но не хами ей.
Все заржали, в том числе и я.
Ладно. Я буду двигаться аккуратно. Но я пойму Волчонка. Не знаю, что меня ждёт, но я чувствовал, что нельзя оставлять её одну. Она слишком хрупкая для противостояния с этим несправедливом миром. А у меня широкая спина и крепкие объятия. Ну, вдруг они ей пригодятся. Кто ж знает, правда?
[1] Ах, ха, ха, ха, остаюсь в живых, остаюсь в живых (англ.)
[2] Кто-нибудь помогите мне, да (англ.)
[3] Остаюсь в живых (англ.)
Глава 15
Джойс
После недели старательного избегания любых прогулок с Габи и возможных случайных встреч с Трэвисом, я всё же решилась пойти к нему и вернуть эти несчастные джинсы. Отец в ночь ушёл на рабочую смену, поэтому времени у меня было с запасом.
На неделе Трэвис написал только один раз и опять спросил всё ли у меня хорошо и почему я не приехала на очередную гонку с «мажором-недоумком». Разумеется, ответила, что у меня всё как обычно.
А что я должна была сказать?! Правду?! Никто не знал правду, кроме мамы и Картера. Озвучить это вслух, означало вскрыть ящик Пандоры нашей семьи. Это означало, что отец меня просто убьёт впоследствии. Может, это и к лучшему. В таком случае мои мучения прекратились бы. Но всё-таки инстинкт самосохранения у меня присутствовал, и я боялась подобного исхода. Поэтому никто не должен был знать, что происходило. Да и зачем?! Кому нужны чужие проблемы? Кому захочется копаться в этом?! Кому захочется потом общаться с такой жалкой, как я?!
А просто обсудить это, чтобы меня пожалели… Нет уж, увольте. Не нужно жалости. Не нужно этих взглядов, что я бедная и несчастная. Что меня бьют и унижают. Что мне не хватает денег на элементарные вещи. Нет. Не потерплю в свой адрес подобного. Капля гордости у меня осталась. И эту каплю я и демонстрирую в обществе, потому что дома, как вы понимаете, это не представлялось возможным.
Одевшись, вышла на улицу и пошлёпала к его общежитию. Габи упоминала, что он жил там и даже сказала номер комнаты. Время шло к полуночи, поэтому оставалось надеяться, что он на месте, а не занимается групповым сексом где-нибудь. Писать ему сообщение первой я не собиралась. Если его не будет, то просто оставлю пакет под дверью.
Пробравшись мимо пьяных студентов в холле общежития, поднялась на его этаж и подошла к нужной двери.
Почему-то я очень нервничала. Действительно, почему?! Наверное, потому что я впервые пришла к парню в комнату. Гараж был безопаснее, как не крути. Наверное, потому что я впервые сделала это ночью. Но у меня не было в ближайшие дни другой возможности. Наверное, потому что я до сих пор не могла определиться опасный он или нет. Наверное, потому что я всего боялась.
Занеся руку, тихо постучала. В коридоре сновали туда-сюда студенты, поэтому я не могла прислушаться есть ли кто-то внутри или нет. Но не успела я подумать о том, чтобы уйти восвояси, как дверь открылась. На пороге стоял Трэвис в спортивных шортах и майке-борцовке. Татуировка на его плече приковывала к себе взгляд. Эти замысловатые узоры хотелось разглядывать. Какие-то переплетенные геометрические фигуры, переходившие из одной в другую, создавали объёмный рисунок.