Хотя, некоторые его методы воспитания мне казались несколько варварскими. Помимо того, как он «учил» нас плавать, были и другие ситуации.
Если ты забывал убрать за собой грязную посуду со стола, то получал линейкой по рукам. По одному удару на каждую ладонь. Они были такими хлёсткими и обжигающими… До сих вспоминая, дрожь пробегала.
Если ты говорила какое-то неподобающее слово, а-ля «блин», «чёрт» и прочее, то тебе засовывали мыло в рот.
Привет, Трэвис! Ты меня этим заявлением не напугал!
Если в комнате валялись вещи, то тебя лишали обновки на год. Любой. И не важно, что ты выросла из вещи или она потрепалась и порвалась. Ровно год без новой вещи. «Не ценишь то, что имеешь — не получишь новое» — всегда говорил он.
Если он узнавал, что в школе ты съела угощение от кого-нибудь, то дома тебя лишали десерта. Обычно на десерт у нас было яблоко. «Есть надо дома. У вас есть всё необходимое. Всё остальное — излишество».
Если тебе подруги (коих у нас с Джуди было мало) дарили что-то на День Рождение, то он это выбрасывал. «Нельзя быть должным кому-то» повторял он. И, опять же, по его мнению, это было излишним. Как и с одеждой. Он всегда считал, что люди слишком много потребляют и хотел воспитать нас экономными и ценящими необходимый минимум.
Душ, кстати, нам разрешали принимать только два раза в неделю. Экономия воды и денег. Но мы всегда украдкой мылись каждый день, пока отец был на работе или занят чем-то.
В общем, вся его философия жизни заключалась в грамотном распределении средств и исключении любого рода излишеств. Исключение было только на Дни Рождения. Тогда нам дарили подарки. Картеру отдельно, нам с Джуди один на двоих. Ноутбук и фотоаппарат — это самые дорогие вещи, которые у меня были. И в плане памяти, и в плане их стоимости.
До убийства Джуди я хотя бы имела возможность официально гулять с сестрой и подругами. Да, эти прогулки были недолгими, но всё же. Нам позволяли общаться и проводить время в обществе. Нам позволяли вести более-менее нормальный образ жизни. Но потом…
Когда я оказалась в объятиях Трэвиса, то вновь почувствовала эту нормальную жизнь. Появилось ощущение, что всё возможно. Что у меня есть силы на сопротивление. Что я буду драться и кусаться, будучи загнанной в угол.
Мне искренне было интересно узнать его мнение, потому что в тот момент он стал мне ближе остального мира. В тот момент он был единственным человеком на планете, который, как мне казалось, чувствовал меня. А ведь я считала его опасным. Но я ошиблась. Да, тоже сделала выводы, ничего не зная о нём. И прогадала. Он парень с добрым сердцем. Но даже он не смог бы мне помочь выбраться из моего угла. Да и зачем ему это, правда?
Меньше, чем через три недели я исчезну навсегда из его жизни и спустя пару дней он вообще забудет о том, что я существовала. У него бурная жизнь, наполненная многочисленными событиями. В этой жизни не может быть места такой дикарке, как я.
Да и о чём я сейчас вообще думала?! Где я и где он?! Он местная звезда гонок, который любит брать от жизни всё. А я?! Я ничего не могу взять от этой жизни и уж тем более кому-то что-то предложить. Но теперь я лучше понимала Габи, которая искренне радовалась, что у неё такие друзья. Действительно, дружить с таким, как Трэвис, было бы приятно. Очень приятно.
Трэвис, как и обещал, не закидывал меня сообщениями. Но теперь каждый вечер писал мне: «У тебя всё хорошо?».
Я ему всегда отвечала: «Как обычно».
На это он один раз ответил: «Когда-нибудь ты ответишь иначе. Но спасибо, что не ответила своим любимым «потому». Завтра опять спрошу. Вдруг ответ поменяется».
Не понимала, зачем ему это надо было, и спрашивать и каждый раз ждать моего ответа. Но я отвечала. Ведь таков был уговор.
Кстати, все его смс я тут же удаляла. На случай, если вдруг отцу взбредёт в голову проверить мой телефон. Возможно, он это и так делал. Но я тоже привыкла изворачиваться и записала Трэвиса под именем Кайла. Ну а что?! Так всё же безопаснее, согласитесь.
Телефон ожил, завибрировав на столе, Габи:
Привет! Сегодня будет гонка, через час.
Придёшь?
Гонка… Сегодня отец работал в ночную смену, как и через два дня. Ночь свободы. Значит, я могла сходить проветриться.
Я:
Приду.