Удивительная девушка…
— Почему ты не уйдёшь из дома? Почему твоя мама ничего не сделает, чтобы прекратить это? Или она тоже тебя бьёт?! — задал интересующие и резонные вопросы.
— Мама не бьёт, — поспешно ответила она. — Ты думаешь мы не пытались? Пытались. Когда папа впервые избил меня, то мы списали это на вспышку гнева. Причина тогда была в том, что я открыла окно, чтобы подышать свежим воздухом спустя месяц заточения после убийства сестры. Но, когда он поднял руку во второй раз, то мама взяла меня и Картера, и сбежала к своей подруге. Папа нашёл нас вечером того же дня. И тогда пригрозил матери, что если она ещё раз подумает о бегстве, то она никогда больше не увидит своих детей. Потом он тоже посадил её дома, говоря, что и ей может что-то угрожать на улице, — отвечала Джойс.
Стиснул челюсти от негодования. Не этого он боялся. Он боялся, что мама Джойс обратится за помощью и все узнают о его тирании.
— А сбежать не думала?
— Думала как-то. Но не могу сбежать, оставив там Картера. А на данный момент я не смогу его содержать.
— А Картера он тоже бьёт?
— Нет. Только меня. Маму избил только тогда, после побега. С тех пор не трогал, но запретил работать. Даёт ей деньги только для похода за продуктами в ближайший магазин.
Хитрый ублюдок, понимал, что Картер рано или поздно вырастет и вспомнит всё, что тот с ним сделал.
— А пожаловаться в полицию?
— Тоже не могу. У него здесь есть знакомые копы. На сколько я знаю, полиция не очень-то любит возиться с такими случаями, как у нас. Да и мама боится, что если я пожалуюсь, а его выпустят, то он просто меня убьёт. Понимаешь, чтобы не случилось, любое его подозрение обоснованное или нет — он не остановится. Мне нельзя перечить ему, огрызаться, защищаться. Всё это только сильнее распаляет, делая меня в его глазах безалаберной и распутной шлюхой. Смирение и подчинение. Этому он учил нас детства.
Сердце замерло.
— Он и в детстве бил?! — выпалил я.
— Нет. Просто был очень суровым и жёстким. Но жестоким стал, когда мне было пятнадцать.
Прижимая её крепче, поцеловал в макушку. В голове наконец стал складываться весь пазл. То, что она не хотела брать подарок для Картера, потом джинсы. Почему она шарахалась от парней, была зажата и боялась прикосновений. Почему она носила одежду, скрывающую её тело. Почему была худенькой. Почему была Волчонком.
— Эти синяки появились после того, как мы посидели в шкафу? — вспомнил крики того ублюдка.
— Ну, тогда он пару раз ударил. Поэтому на моём теле синяки разных периодов, если можно так сказать. Тогда он кричал, потому что его знакомый поведал ему, что видел меня прогуливающейся по набережной. Этот знакомый не знал, что мне нельзя этого делать. Он явно думал, что в этом нет ничего такого, просто между делом поделился с отцом. Тогда я соврала, что он обознался. Последний раз он избил после вашего с ним диалога, когда ты привёз джинсы, — произнесла она, напрягшись в моих объятиях.
Меня словно ударили под дых. В последний раз она получила из-за меня. Хотя я ничего плохого не сделал. Она тем более. Но ему явно было всё равно. От этого осознания мне стало совсем не по себе. Как спасти её?! Как помочь?! Что сделать?! С какой стороны подойти?!
— Волчонок, мне очень, очень, очень жаль, что так получилось, — прошептал я. — Я и подумать не мог. Я не знал. Всё старался понять, что же не так, но о таком и подумать не мог. Точнее мысль однажды проскользнула, но я не стал её развивать, — немного отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Посмотри на меня, Джойс, — она подняла глаза. В них было столько переживаний. — Прости меня ещё и за ту мою фразу, что тебя мало пороли. И за то, что я грозился вымыть тебе рот с мылом. Ты ведь столько всего терпишь ежедневно… Это мне надо вымыть рот, — улыбнулся ей.
— Мне мыли рот с мылом в детстве за любое ругательство, — призналась она и мне стало совсем плохо.
— Ругайся при мне, как только хочешь. Хоть трёхэтажным матом крой всех вокруг и меня в том числе, — старался глубоко дышать, чтобы сдержаться от нахлынувших эмоций. — Серьёзно. Говори всё, что вздумается. Я тебя только поддержу, — подмигнул ей.
Она немного нахмурилась, а потом улыбнулась. Так искренне и открыто. Я, аккуратно подхватив её, вновь посадил на капот и нагнулся к ней.
— Ты удивительная, Джойс, — прошептал и поцеловал синяк на её плече.
Потом на втором, переместился на ключицы, которые я уже ласкал, не зная, что с её телом. Медленно опустился к её груди и поцеловал каждый синяк на ней. Член встал, напоминая о себе. Но мне не хотелось сейчас набрасываться на неё. Хотелось просто быть рядом. Я покрывал всё её тело поцелуями в отчаянной попытке извиниться за своё поведение. А также хоть немного притупить её внутреннюю боль.