— И что же тебя так веселит? — потребовала объяснить ее незваная гостья.
— Да просто подумала, что станешь делать, когда закончится кожа на подтяжки.
— Ах ты тварь! — и как только нашла силы удержаться на месте и не вцепиться в лицо? Лиза отчетливо видела, что именно этого ей хотелось сейчас больше всего. — Как ты смеешь так со мной говорить?!
— Я смею делать все, что хочу. Уже давно. И ты не сможешь этого изменить. Больше не сможешь.
— Я не была бы так уверена на твоем месте. У меня до сих пор достаточно сил и связей, чтобы разобраться с тобой.
Лиза выдохнула, ощущая, как постепенно к ней возвращается самообладание. Прошлое не вернется. И власть Валерии над ней тоже не вернется. Как бы та ни пыталась.
— Ты не на моем месте, к счастью. И если пришла запугивать меня, то напрасно тратишь время. Пошла вон!
Она метнулась в коридор, к двери, дернула ручку, намереваясь любым способом избавиться от навязанной компании. Если Валерия не уйдет сама, значит, придется ее выставить силой.
Сотникова приблизилась почти вплотную и прошипела:
— Сейчас я уйду. Но не думай, что так просто избавилась от меня. Очень скоро придется убраться тебе. И из клиники, и подальше от Соболева.
— Так вот в чем дело? — горько усмехнулась Лиза. Боится, что Павел бросит ее? Что же, очень вероятно. Странно вообще то, что он в принципе обратил на нее внимание. С его внешностью и возможностями очаровать любую женщину, тратить время и силы на эту…
Она мотнула головой, прогоняя подобные размышления. Ее не касается, с кем спит Соболев. А вот Валерии она точно больше не позволит вставать на своем пути.
— У тебя больше не получится избавиться от меня.
На лице Сотниковой появилась глумливая улыбка.
— Это мы еще посмотрим.
— Обязательно. А сейчас уходи.
Страх не оставил ее до конца, но теперь к нему добавилось другое чувство: удовлетворение от ощущения, что она наконец-то смогла сделать то, о чем мечтала много лет: дать отпор этой женщине. Защитить себя. Конечно, Лиза понимала, что это далеко не конец, и так просто Валерия не отступится, но первый шаг, самый сложный, был сделан. Она проговорила, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее:
— В следующий раз, когда решишь встать на моем пути или чем-то мне навредить, вспомни о том, что я могу отплатить.
На лице Сотниковой отчетливо проступили багровые пятна.
— Лучше бы тебе заткнуться сейчас, пока не пожалела о том, что говоришь, — она помолчала, словно давая Лизе время осознать услышанное. — Ты же знаешь, что я способна на все, когда добиваюсь желаемого. А сейчас я желаю избавиться от тебя.
От этих слов по коже пробежал озноб, но показывать собственную реакцию Лиза не собиралась. Больше никогда она не позволит себя сломать, чего бы ей это ни стоило! Распахнула дверь еще шире:
— Уходи!
Валерия вышла, но уже в подъезде обернулась, окидывая ее взглядом с головы до ног.
— Кстати, совсем забыла спросить. Где сейчас тот ублюдок, которого ты родила?
Глава 24
Лиза выглядела уставшей, будто растерявшей остатки сил. Когда в конце ужина официант принес чай, и она дотронулась губами до ободка чашки, Павел в очередной раз за этот вечер подумал о том, как сильно хочет снова ощутить вкус ее губ. Такие мысли тотчас болью отозвались в паху. Что эта женщина сотворила с ним?
Он забрал ее из дома и привез на ужин, как и договаривались. И хотя Ильина ничего не сказала, трудно было не заметить, что она чем-то расстроена. Улыбка, блуждающая на лице, была задумчивой и натянутой, а в глазах то и дело мелькало какое-то странное сочетание страха и вызова.
Может быть, она снова поссорилась со своим любовником? Соболев усмехнулся, когда подумал об этом, осознавая, что чего-то такого ему бы очень хотелось.
Но надо было отдать Лизе должное: что бы ни происходило у нее внутри, внешне она изо всех сил старалась сохранить самообладание. Это вызывало одновременно и любопытство, и восхищение. Павел многое бы отдал, чтобы узнать, какие мысли таятся в ее голове, и какая печаль кроется в глубине глаз. Но угадать он не мог, а расспрашивать не имел права.