- Виктор, я не знаю где ты, но я тебя сейчас убью.
- Вот он я. Здесь. И здесь тоже.
Виктор возник прямо передо мной. Внезапно, словно материализовался из воздуха. Он улыбался и сиял так, словно был наэлектризован. Потом он исчез также, как и появился. И снова возник только уже за моей спиной.
Я разозлилась не на шутку. Этот кретин играет со мной своей голограммой. Но как это ему удаётся?
- Ума не приложу, как я могу видеть твою голограмму без голоприёмника. И перестань скакать с места на место, ты пугаешь пса.
- Это новая система автоприветствия. Можно встречать гостей или общаться с соседями, не выходя из дома.
- Но как ты меня нашёл?
- Я тебя и не искал. Ты значишься в списке моих гостей, и система на тебя среагировала.
- Я все ещё ничего не понимаю. Твоя голограмма может найти меня повсюду? Где бы я ни находилась?
- Только если ты пожалуешь ко мне в гости.
- Да я вроде и не собиралась.
- Тогда что ты делаешь возле моего дома?
Давно я не чувствовала себя такой идиоткой. Я прошла пешком почти весь район - а это огромное расстояние, и даже не заметила, что стою прямо под окнами Виктора.
- Ты случайно не заблудилась?
- Нет, просто шла, куда глаза глядят. И пришла сюда.
- Это что-то да значит.
Краем глаза я уловила какое-то движение. Голограмма Виктора склонилась в шутливом поклоне, приглашая войти в распахнутую дверь. Что ж, по-видимому, придётся начать свой день с визита в гости. Если учесть, что утро только началось, а дома меня никто не ждал, день обещал быть длинным и интересным.
- Привет.
Живой Виктор выглядел не столь блестяще как голограмма, но его объятия были тёплыми, а главное, искренними. Раньше он очень редко меня обнимал, а теперь в его глазах я уловила что-то неуловимо родное. В ответ я прижалась к нему всем телом и внезапно поняла, что соскучилась. Очень соскучилась. Странно, мы ведь никогда не были особо близки.
Вообще у нас было довольно странное родство. Для некоторых людей двоюродные братья и сёстры были по сути просто хорошими знакомыми, без особых родственных чувств и привязанностей. Наши родители старались воспитывать нас как родных. Виктор старался не подпускать никого к себе слишком близко. Он всегда был словно сам по себе.
Но это не значило, что он не чувствовал себя одиноким. Иногда он тянулся к людям, только они этого не понимали. Тогда я тоже этого не понимала.
- Ты, кажется, сказал, что голоден?
- Ты тоже голодна или просто хочешь приготовить мне завтрак?
Это не могло не вызвать у меня улыбку. Он очень хитёр. Поставил меня в такое положение, что отказаться просто невозможно. К тому же я так давно не готовила завтрак для мужчины. Надо вспомнить, как это бывает приятно.
Виктор привык жить один и заботиться о себе самостоятельно, поэтому не стал, как любой другой мужчина на его месте, увиливать от того, чтобы помогать. Он предпочитал по возможности натуральные продукты, так что завтрак получился весьма серьёзным.
- Не могу сказать, что в твоём доме не хватает женской руки. Ты великолепно со всем справляешься. - сказала я, когда мы сели завтракать.
- Было бы странно, если бы при современном уровне развития технологий, женская хозяйственность служила определённым фактором привлекательности совместной жизни. Этот критерий отбора вымер, на мой взгляд, около двухсот лет назад.
- Господи, как ты выражаешься. Твои студенты случайно не спят на лекциях?
- Не спят. - улыбнулся Виктор. - Не поверишь, некоторые фанатики учёбы задают такие вопросы, что мозги ломаются, пока поймешь, что они имеют в виду.
- Ты всегда живёшь один. Тебя не привлекает совместная жизнь?
- Почему же. В ней есть своя прелесть. Каждому человеку свойственно стремление обладать кем-либо не просто на одну ночь.
- Кто бы говорил...- я всё-таки не сумела сдержать свой язычок. Интересно, ещё не придумали виртуальный замок для рта? Надо бы подать идею.
- Ты меня просто не знаешь. До конца. Впрочем, никто не знает до конца даже себя. - Виктор смотрел прямо перед собой, но у меня сложилось впечатление, что он где-то далеко отсюда. - Меня нелегко любить.
- Мне кажется, ты просто этого не хочешь.
Виктор обратил свой взор на меня. Выражение его глаз было весьма грустным.
- Ты умеешь понимать мужчин, Лара. За это они тебя и любят, а вовсе не за чётвёртый размер груди.
Я покраснела. Я действительно почувствовала, как к лицу прилила горячая волна стыда. Даже брату не следует говорить сестре такие вещи.
- Тебе говорили, что когда ты удивляешься...
- У меня становятся такие глаза, что хочется удивлять меня снова и снова.
- Коллин не мог тебе такого сказать.
- Ты настолько хорошо его знаешь?