Я взвесил кошель в руке и задумчиво посмотрел на неё.
— Десять лет в приграничье, да?
— Верно, господин, — кивнула она.
— Хорошо. Знакомо ли тебе понятие «преемственности»?
— Боюсь, не совсем понимаю вас.
— Полагаю, за годы работы у тебя появилось немало самых разных знакомых верно?
Дождавшись кивка я продолжил:
— В таком случае, вот тебе моё предложение. Время от времени мне может что-то понадобиться. Какая-то информация, или, может, что-то достать. Тогда я буду приходить к тебе. Это аванс! — я положил кошель на стойку. — Ну, и, зачем тебе кобольд, спрашивать не стану.
— Исключительно приятно иметь с вами дело, виконт! — широко улыбнулась Тамкарра, сгребая кошель. — Кстати, вы не собираетесь его развязать?
Позабытый всеми, Чол так и лежал на столе. На секунду мне померещились вилка и нож по бокам от него, но, откинув заманчивые фантазии, я всё же разрезал верёвки.
— Ну? — спросил я, дождавшись, когда растирающий конечности хвостатик посмотрит на меня.
— Что это было, Чол? Зачем ты следил за мной?
— Не следил, нет! Подойти к одному. Разговор важен. Решался долго. Господин большой мастер. Важная просьба.
— Конечно, стало гораздо понятнее, — прервал я возбуждённо тараторящего кобольда. — Что за просьба?
— Смотрите! — неожиданно Чол вскочил, и метнувшись к весело потрескивающему очагу, разлегся вдоль него, выставив на обозрение нос. — Видно? Видно! Сверкает. Как дракон!
Издав восхищённое, по всей вероятности, шипение, Чол вернулся за стол.
— Ни у кого нет. Только у Чола красивый нос. Благодаря зелье господин.
— Я рад за тебя, Чол, — сказал я, — но чего ты от меня хочешь?
— Сделка. Чол предлагает сделку. Зелье для хвоста на штуковину. У Чола есть штуковина.
Всё. Это уже край. Обхватив голову руками, я вспомнил всё, что уже успело сегодня произойти. А ведь меня еще ждёт ужин с роднёй.
— Хорошо, мой носатый друг, — тяжело вздохнул я, — я верю, что у тебя самая штуковинистая штука для меня, в обмен на зелье. Ты ведь не обманешь меня?
— Нет! — подскочил на стуле тот, замотав своим носом во все стороны. — Всё честно. Ценность на ценность. Договор?
— Договор, — кивнул я, — куда от тебя денешься-то. Завтра найдёшь меня на рынке.
— Да, да.
— И, Чол… Не болтай.
Проводив взглядом стрелой умчавшегося кобольда, я поднялся на ноги.
— Хорошего вечера, Тамкарра.
— И вам, господин. Только позвольте один вопрос…
Увидев поощряющий кивок, она продолжила.
— Что за зелье привело его в такой восторг?
— Да не зелье это, а, скорее, паста. Мыльный корень с золой и песком. Нанеси на нос и три тряпкой до блеска. Все кобольды завидовать будут.
Глава 6
Как пусть и формальный, но всё же наследник, я сидел прямо напротив отца, возглавляющего стол. Место справа от него принадлежало моей матери и пустовало с тех пор, как четыре года назад она, забрав Эринию, уехала к своим родственникам в Умелан. Там она обучала мою маленькую сестрёнку тайнам родовой магии. Ей предстояла непростая задача. Обычно на пробуждение и стабилизацию родовой магии уходит лет 5 минимум. Именно поэтому, несмотря на то, что церемония пробуждения источника проводится в 10 лет, демонстрация силы происходит только в 16. Чтобы все успели. Сестрёнка же скоро должна была отправиться в обратный путь. Как же я скучаю, мама, Эри. Вздохнув, и устроившись поудобнее, я принялся разглядывать тех, кто по идее, должны были быть мне самыми близкими людьми. По левую руку от графа восседала, иначе и не скажешь, леди Ингилио Тарсэ. Родная сестра отца, мать двух дочек, что учились сейчас в королевской академии. Наверное, именно она наглядно продемонстрировала мне, что такое двуличие. Насколько хорошо она ко мне относилась в детстве, настолько же я стал ей противен позже. Она никогда не упускала случая каким-либо образом поддеть меня, и можно было быть уверенным, что сегодняшний день не станет исключением. Помню, как, после инициации, пока мама с отцом о чём-то разговаривали, я пошёл к ней за утешением. Тётушка вылила на меня ушат помоев, и, доведённый до слёз, я весь вечер прятался в конюшне. Кстати. в клане она как раз отвечала за лошадей и всё живое. Наши пастбища, птичники, стада — всё находилось в её компетенции. Рядом с ней сидел её муж, Менулис Тарсэ. Он контролировал всю алхимию и зельеварение графства и был, надо сказать, достаточно странным типом. Во всём, что касалось его непосредственных обязанностей, он был безупречен. Но когда дело выходило за привычные ему рамки, он отчебучивал что-нибудь эдакое. Однажды у нас в гостях были представители рода Амелир. Одна из них после торжественного ужина принялась настойчиво интересоваться мнением Менулиса о модной столичной пьесе. Какое-то время он молчал, после чего резко встав, выпалил: