— Это пробная партия сыра из Лурадии. Они хотят укрепить торговые отношения и разослали вот это по благородным семьям.
— Слабый ход, не думаете?
— У них это деликатес стоимостью двадцать золотых за круг, — пояснили мне. Я с трудом удержался, чтобы не присвистнуть. За двадцать золотых можно было экипировать гвардейца или купить небольшой домик где-нибудь на окраине.
— Думаете, будет пользоваться популярностью?
— Разве что, с солью.
— У нас есть свой собственный солёный сыр, — припомнил я. — Его возят к нам с деревушек подгорья.
— В этом-то всё и дело, виконт. У нас есть свой собственный сыр, — с этими словами он полностью переключил своё внимание на стол, будто бы забыв о моём существовании. Что он хотел сказать, и хотел ли он что-то сказать, я не понял, и был слишком уставшим, чтобы разбираться. А потому, поблагодарив за прекрасный ужин, отправился спать.
Глава 7
Спал я крепко и без сновидений. И проснулся в прекрасном расположении духа, чему надо сказать, был удивлён. Всё же, вчера на мою долю выпало столько эмоций, сколько не случалось и за месяц. Впрочем, может, именно это и взбодрило меня, позволив стряхнуть с себя унылую хмарь повседневности. Отправившись на кухню, чтобы позавтракать, я поздоровался со Старой Мо, спешащей, видимо туда же.
— И вам доброго утречка, господин виконт, — с тёплой улыбкой приветствовала меня Мо. — Простите старуху за опоздание, буквально пара минуточек, и всё будет готово, господин виконт.
— Ох, Мо. Сколько мне тебе повторять? Называй меня по имени.
— Никак невозможно. Прошу вас, господин виконт! — закончила она возиться с замком и впустила меня внутрь.
Я присел в сторонке, на своё обычное место, наблюдая за настоящим танцем этой добрейшей души женщины. Несмотря на свой более чем солидный возраст, она будто порхала по кухне, не тратя понапрасну ни мгновения. Нож, лопатка, тарелки, всё, чего она касалась, словно оживало и само стремилось занять своё место. Это был никакой не опыт, а самое настоящее мастерство, достичь которого мог далеко не каждый. «Интересно, а сколько ей все же лет?» — подумал я, поблагодарив Старую Мо и приступив к еде. Помню, дед как-то увидел меня разгружающим телегу с продуктами. Там было много того, что даже молодой и здоровой женщине носить не стоит, как например бочонок масла, и я решил помочь. Не слушая никаких возражений бегающей вокруг меня Мо, я совершал рейд за рейдом и не успел совсем чуть-чуть. Буквально за пару ходок до конца, откуда ни возьмись, объявился Сарцей Тарсэ собственной персоной.
— Продолжай, чего застыл? — хмыкнул он. — Дай старику полюбоваться. Уж сколько прожил, а сына графа на подхвате у кухарки не видал.
Дождавшись, пока я закончу, он взмахом руки велел следовать за ним. Пока мы шли в сторону сада, царило неловкое молчание. О чём думал хмурый больше, чем обычно дед, не знаю, а я мрачно предвкушал долгую и нудную лекцию о недопустимости подобного поведения, на которые он был большой мастер. И ведь никогда не повторялся, из раза в раз придумывая что-то новенькое.
— Сходи, принеси водички, а я пока присяду, погрею косточки, — направился к скамейке старый негодяй.
Похоже, воспитание уже началось, иначе он бы еще на кухне взял всё, что ему надо.
— Может, что-нибудь еще? — спросил я, не желая бегать потом второй раз.
— Пока — нет, — с нажимом на «пока», прозвучало в ответ.
Ну, с моими тренировками и город оббежать — вопрос решаемый, а тут-то — за водой, так что, через пару минут я вернулся и протянул ему кружку.
— Ну, что? Решил податься в батраки? — поинтересовался дед.
— Да нет, конечно. Просто всех слуг куда-то вызвали, на кухне одна Мо. А отцу потом не объяснишь, почему он остался голодным.
Старейшина покивал.
— Голодные люди — злые. Ешь, и будешь добрым. А почему вознице не приказал, или солдатам?
— Да он же с телеги не слезает, потому что обратно залезть не сможет! Ростом таков, что иной гоблин на его фоне каланчой покажется. А у солдат своя работа. Им на стене стоять надо, а не еду носить. Много там, после их переноски, останется то. Вот я и решил проблему, раз больше некому.
— Складно поёшь, — одобрительно кивнул дед. — Отец твой тоже, помню, в детстве к Старой Мо был неравнодушен. Бывало, иду и вижу. Несётся метеором. Спрошу: «Куда ты?» «К сталомо!» И только его и видели. Впрочем, зато, вас, мелких засранцев, всегда было понятно, где искать.