— И ты нашёл её. Что угодно? — сразу перешла она к делу.
— Меня направила к тебе не представившаяся орчиха, что держит неподалёку портняжную лавку.
— Хоть сам король. Надо чего?
Какое, однако, дружелюбие. Должно быть, от клиентов отбоя нет.
— Метательные ножи.
— Ну, выбирай, — повела она рукой в сторону стола с образцами.
— Гм. Я, наверное, неясно выразился. Мне нужны ножи для метания. А эти плохо заточенные куски металла годятся только в переплавку.
— Ха! А ты в этом понимаешь, да? — она фыркнула на моё замечание. — Ладно, будет тебе, что получше. Идём за мной.
Проследовав за ней через коридор, мимо нескольких запертых дверей, я очутился в задней часть кузницы, заставленной разными сундуками. Часть из них была заперта, другая — нет, и в ней виднелось оружие и броня всех мастей. А в одном из углов лежала целая стопка щитов.
— Хорош глаза пучить, вон, козлы лежат, поставь в центр, а я пока принесу, что имеется.
Сделав пару шагов к стене и присев, я заметил за спиной какую-то тень, но встать уже не успел. В затылке ярко кольнуло болью, и мир померк.
Пфырр! В себя я пришёл от выплеснутого в лицо ведра воды. Дёрнувшись, попытался встать и обнаружил, что руки прикованы к стенке на уровне плеч. Ноги же вытянуты, и цепи удерживают их с помощью специальных колец, вбитых в пол. Помотав головой, стряхивая воду, что в общем было единственным, что я мог сделать, посмотрел вперёд. Прямо напротив, покачиваясь на стуле сидела Гирго, и мрачно на меня глядела. А вместе с ней смотрел арбалет. Ну, я так тоже могу. Почти.
— И не спросишь, за что? Не попросишь отпустить? Не начнёшь уверять, что ты не тот, кто мне нужен? — прервала она молчаливую игру в гляделки.
— Ну, раз треснула по голове — видать, было за что. Вы, гномы, народ справедливый, — на этих словах она поморщилась. — Второе глупо, не хватают, чтобы отпускать, а третье же… Ну, сама посуди — откуда мне знать, кто тебе нужен? Ты же молчишь, — я пожал, насколько смог, плечами.
— Да, ты именно он, никаких сомнений, — пробормотала она, — породу видно сразу. Ну, тогда перейдём сразу к торгу.
— Да не хотелось бы, — вклинился я, — у меня ещё с прошлого торга голова не прошла. И ноги, — я с трудом звякнул цепью, — не ходят.
— Возможно, это временные неудобства, — она задорно подмигнула, — всё зависит только от тебя.
— Прекрасные речи. Очень воодушевляюще. Продолжай, — поощрил я.
— А всё просто. Даёшь мне тысячу золотых — и свободен. Иди, куда хочешь.
Ух, как всё запущено-то.
— Я бы дал, — посмотрел я ей в глаза, — вот честно, дал бы. За свободу не жалко. Да нету у меня. Впрочем, ты и сама уже знаешь, — обвёл я взглядом разбросанные по полу вещи.
— Конечно, нету. Но, уж извини, а проверить надо было. Теперь вижу, что у графьёв детишки не дураки при себе деньги таскать.
— Я бы вежливо поблагодарил за комплимент, но не могу вспомнить приличествующих случаю слов, — пожаловался я.
— Ой, ладно. Даже сотрясения не будет, вон, видишь, дубинка, обмотанная тряпкой? Это ей я тебя. Так что, будешь в порядке. Но вернёмся к более важным вещам. Где деньги, Тарсэ?
— Какие деньги? — я устало вздохнул. — О чём ты?
— Не делай из меня дуру. Те, которые ты спёр у своего папаши и из-за которых тебя ищут по всему графству.
Да ладно? Отец выставил меня вором? Не может быть. Это же позор, от которого вовек не отмыться. И не только мне.
— Это кто же такое сказал? Уж не глашатаи точно.
— Конечно, не они. Скажут они правду-то. Врут, что ты головой больной, что тебя вернуть надо семье. А сами за тебя сотню золотых дают.
Я присвистнул. Недурная сумма. Вполне достаточная для того, чтобы все друг другу в окна заглядывали и под кровать лазили в моих поисках.
— Вот. Какой смысл за тебя деньги давать, будь у тебя с мозгами проблемы? Народ бесплатно бы вернул, чай не звери. А раз такая сумма, значит, в казне ты пошарил знатно. Вот я и хочу тысячу золотых монет. Заметь, не всё и даже не половину. Плевать мне, насколько ты обворовал отца. Мне нужно ровно столько. Отдашь и можешь уходить.
— Ну нету у меня столько, нету. Вон, — показал я глазами на россыпь монет на каком-то ящике, — всё, что есть. Можешь забрать.
— Послушай, виконтик. Не надо ерепениться. Как ты, наверное, уже мог догадаться — пытать я тебя не стану. Оставлю просто здесь без еды и воды, и буду раз в пару дней приходить и спрашивать. Даже рот затыкать не стану, хоть оборись. Подвал у меня хороший.
— Сразу верю, что отпустишь потом. В таких случаях всегда отпускают. Ведь оскорблённый дворянин ни в коем случае не станет мстить, верно?