В воздухе явственно стало чувствоваться напряжение.
— В последний раз спрашиваю, — крепче сжав посох, начал говорить «хриплый». — Что вы здесь делаете, «мэтр» Нокс?
— А мы что, на допросе? — усмехнулся я и сложил руки на груди.
— Нет, но мы можем это устроить, — на лице лидера карательного отряда появилась едва уловимая улыбка, которая намекала, что уж он бы с удовольствием устроил бы мне встречу с дознавателями.
Окинув оценивающим взглядом оставшихся преторов, я хмыкнул. Они явно были солидарны со своим командиром.
— Пожалуй, откажусь, — с улыбкой ответил я, возвращая свое внимание главному. — Но я запомню ваше предложение.
Какое-то время мы смотрели друг на друга. Учитывая железные маски, глаза были единственным, что я мог рассмотреть в полной мере. Не знаю уж, что я хотел в них увидеть, но они были более чем обычные. Во взгляде чародея чувствовалось напряжение, которое он явно не хотел демонстрировать своим людям.
Не знаю уж, сколько продолжалась наша игра в «гляделки», но в какой-то момент претор все же отвел взгляд и дал знак своему подчиненному с двимеритовой цепью, чтобы тот заковал бессознательного ренегата.
Тот, кивнув в ответ, сделал пару шагов в сторону Везофа, чтобы в следующий миг рухнуть на землю, лишившись головы.
— Ну я же предупреждал, что не стоит его трогать, — вздохнув, сказал я, развеивая огненный меч, которым и была отрублена голова чародея. — Ну почему никто и никогда не слушает предупреждения?
Стоило только товарищам погибшего осознать происходящее, как их лидер буквально отскочил от меня. После чего они сбились вместе, и один из них выставил щит, выглядящий, как полупрозрачная оранжевая пленка в виде купола.
— Как это понимать? — хрипло спросил лидер.
Я вздохнул и потер глаза.
— Как-как, — передразнил я его, закатив глаза. — Как нападение, идиот… Очень уж я не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне…
Но не успел я толком договорить, как в меня полетели заклинания. Молнии, какие-то сгустки энергии и даже парочка огненных шаров.
— Слабо, — разочарованно проговорил я, прежде чем заклинания столкнулись с Щитом Мрака, который их попросту поглотил. — Очень слабо.
Жаль, что из-за масок не было видно выражения лиц. Занимательное, должно быть, оказалось бы зрелище.
— Может вам время дать, чтобы вы подготовили что-нибудь посильнее? — наклонив голову набок, спросил я и, сложив руки на груди, задумчиво постучал указательным пальцем по губам.
Вместо ответа в меня швырнули еще несколько молний и огненных шаров. Мне же оставалось только разочарованно покачать головой.
— Не говорите потом, что я не дал вам и шанса, — вздохнув, проговорил я, прежде чем начать действовать.
Переместившись внутрь купола, который никак не защищал от подобного хода, я оказался между чародеями, лицом к лицу с тем, кто все еще удерживал купол. Миг — и на его лице отразилось удивление, быстро сменившееся гримасой боли. Огненное копье в живот не самое приятное, что можно испытать в жизни.
В воздухе запахло горелой плотью. Копье буквально выжигало внутренние органы несчастного, заставляя того мучаться от боли. Учитывая площадь поражения, он уже не жилец, но смерть его будет долгой и мучительной.
Пока я с интересом наблюдал за мучениями их товарища, остальные чародеи успели отскочить от меня и начали готовить заклинания. Не став церемониться, я выдернул копье из «щитовика» и не глядя швырнул его в того, что был справа. После чего, развернувшись к левому претору и выставив вперед руки, выдал огромный поток огня, который, будучи щедро накаченным энергией, разошелся в стороны, принимая конусообразную форму. Нулевые шансы увернуться. Последним, что я увидел, стали широко раскрытые глаза чародея, прежде чем огонь поглотил его, превращая того в обугленный кусок плоти.
Повернув голову в ту сторону, куда я швырнул копье, увидел вполне себе живого мага, который заканчивал готовить заклинание. Очередная молния сорвалась с его рук, но ударила она в землю, где я стоял еще мгновение назад. Сам же я переместился за спину к противнику и схватил того за шею, приподняв над землей, чтобы развернуть его к себе лицом.
— Твоя душа, — чуть ли не облизнувшись, прорычал я, глядя в полные ужаса глаза, — теперь моя.
Хруст сломанных шейных позвонков — и жертва безвольной куклой обвисла у меня в руке. Привычное чувство эйфории вновь захлестнуло меня. Не удержавшись, прежде чем взять себя в руки, я позволил себе вздохнуть полной грудью и насладиться этим, казалось бы, забытым чувством. Вот только меня отвлекли от моего занятия.