Выругавшись сквозь зубы, я приготовился продолжить бой в попытке выиграть тем самым время для создания портала.
— Я тебя тоже рад видеть, старик, — вдруг сказал нарушитель до боли знакомым тоном.
Произнесенные слова немного сбили меня с толку, отчего вместо очередной атаки я еще раз, только внимательнее, вгляделся в лицо нападавшего. Спустя мгновения, которые показались в этот момент вечностью, я, не веря самому себе, произнес:
— Аварис?
Аварис.
Я медленно осматривал знакомые лица членов Капитула. Ничего не изменилось, кроме чародея, который, судя по всему, занял мое место. Сейчас он со страхом смотрел на меня, отчаянно пытаясь создать портал, чтобы слинять отсюда. Вот только у него ничего не получалось. Заблаговременно установленный мною барьер мешал созданию порталов или же любым иным способам перемещения.
— Бесполезно, — по-прежнему сдерживая эмоции, прокомментировал я действия неизвестного мне чародея.
Вот только он меня словно бы и не слышал. Попытка за попыткой, он упорно старался открыть портал. Собрал энергию, влил ее в зачитанное заклинание и… ничего. И так вновь и вновь, пока он резко не остановился. Выпучив глаза, он согнулся, и его вывернуло кровью. Сам он сильно побледнел, на видимых участках кожи выступили почерневшие вены. Сказалось перенапряжение, вкупе с тем, что он бесконтрольно впитывал окружающую энергию, которая была насыщена Тьмой.
— Идиот, — закатив глаза, сказал я, полностью потеряв в этот момент к нему интерес.
Переведя взгляд на оставшихся личностей, поймал пристальный взгляд эльфийки. Еще недавно помогающая открывать коллеге портал чародейка сейчас с опаской и интересом смотрела на мою фигуру. Необычное сочетание, но главное, что ей хватило ума не совершать никаких враждебных действий, направленных на меня. Впрочем, думаю, пример Радмира оказался для нее более чем показательным.
Последний, к слову, видимо привыкнув к боли, не оставлял попыток убрать чужеродный элемент, торчащий из его плеча. И надо заметить, что еще немного, и у него бы все получилось. Вот только давать ему возможность прийти в себя я не собирался. Подчиняясь моей воле, пламя, из которого соткано копье, разгорелось сильнее, обжигая тем самым еще больший участок плоти. Радмир вновь закричал от боли и попытался одернуться в сторону, прикрыв лицо целой рукой.
— Аварис, какого… — ожил наконец-то старик Гедымдейт, который все это время удивленно смотрел на меня, словно увидел мертвеца.
Не дав ректору Бан Арда договорить, я запустил в него силенцио.
— Помолчи, — произнес я. — Сейчас я задаю вопросы.
Ненадолго замолчав, я в очередной раз оценил обстановку. На ум пришло только одно слово — бардак. Один хотел завалить вопросами, другого рвало кровью. Третий так и вовсе скоро мог превратиться в подгоревший кусок мяса. Только эльфийка полностью сконцентрировала свое внимание на мне.
В этот момент я зацепился взглядом за тело Тиссаи, которое еще подавало признаки жизни.
— М-да, хреново, — пробормотал я, оценив результаты, которые выдали диагностирующие чары.
Переломанные конечности оказались лишь верхушкой айсберга. К ним добавились несколько сломанных ребер и отбитые внутренние органы. Именно такими были последствия того, что я не смог сдержаться. Чудо, что ректор Аретузы еще была жива. Удивительная воля к жизни.
Задумчиво окинув взглядом присутствующих, я был вынужден досадливо поморщиться. Из всех членов Капитула только сама Тиссая и обладала хоть какими-то навыками в целительстве. Оставалось только, сплюнув на пол, самому заняться устранением последствий собственной несдержанности.
— Повезло, что я не держу на тебя зла, — пробормотал я, заглядывая в глаза ректора Аретузы.
Накладывая одни целительные чары, щедро сдобренные энергией, за другими, я начал постепенно восстанавливать переломанное тело Тиссаи. Возросшая скорость восстановления резерва позволяла не обращать внимания на затраты энергии. К тому же, это приносило свои плоды. Конечности, изогнутые под неестественным углом, приходили в движение и вставали на место. Ребра со слышимым хрустом также вернулись в нормальное положение, отчего чародейка смогла сделал глубокий вдох. Дальше в дело вступили чары, подстегивающие собственную регенерацию. Но, чтобы в процессе ускоренного заживления организм не съел сам себя, пришлось залезть в собственные закрома и влить в рот Тиссаи зелье.
Стоило только женщине почувствовать себя лучше, как в тот же миг она со злостью и обидой посмотрела на меня.