— Кто-то еще знает? — вдруг став серьезнее, задала очередной вопрос Шеала.
— Только старик Гедымдейт, — пожав плечами, ответил я, — но он думает, что я стал случайно жертвой малого сопряжения. Как все было на самом деле, знаешь только ты. Ну и Лия, конечно же.
И вновь в помещении повисло молчание. Ученица выглядела задумчивой, пытаясь уложить в голове информацию. Хоть сведения о наличии других миров не являлись чем-то новым, не каждый день узнаешь, что твой учитель именно такой пришелец, так еще и имеющий возможность свободно перемещаться между мирами.
— А вы можете…? — как-то смущенно произнесла чародейка, так и не закончив вопрос и вместо этого начав активно жестикулировать руками.
— Открыть портал в другой мир? — приподняв одну бровь, задал я встречный вопрос, и, получив подтверждение, продолжил. — Могу, но не буду.
— Почему? — с толикой обиды и возмущения спросила ученица.
— Разный ход времени. Не факт, что мы вернемся «здесь и сейчас». Возможно, это будет конец времен или наоборот раньше, чем нужно. Не хочу создавать временной парадокс. Конечно, всего этого можно избежать, но сейчас у меня нет «инструмента» для этого.
Я невольно поморщился, когда вспомнил о недоступности в данный момент домена.
— А…
— Нет, — отрезал я, так и не дав девушке сказать хоть слово. — Ни посмотреть, ни одним глазком, ни даже в полглаза.
— Тогда зачем вы мне все это рассказали?!
В голосе чародейки можно было услышать уже куда более явное недоумение.
— Зачем?! — вновь повторила она свой вопрос. — Вы ведь наверняка чего-то добиваетесь? Вы никогда не делаете что-то просто так. Вы не делаете ничего, что не принесет вам какую-либо выгоду. Я вас хорошо успела изучить, учитель!
«В отличие от Лии», — пронеслось у меня в голове.
Тем не менее ответил я не сразу, находясь в раздумьях. И хоть ответ на вопрос мне был известен, я все еще не мог в полной мере себе признаться.
— Возможно, я просто устал, — тихо проговорил я.
Я не смотрел в сторону Шеалы, но более чем уверен, что на ее лице сейчас было удивление.
— Знаешь, как сложно найти по-настоящему верных людей? — спросил я, наконец-то взглянув на ученицу. — Тех, кто хорошо меня знает и не отвернется в трудную минуту, или из-за излишне жестокого эксперимента. Тех, кто не будет бежать от меня с криками «чудовище! монстр!». Впрочем, ты могла убедиться, что порой даже близкие люди могут осудить за то, что считают неприемлемым.
В ответ раздался слабый смешок.
— И вы уверены, что я буду такой же?
В голосе чародейки явственно чувствовалась ирония. Мне оставалось только снисходительно улыбнуться ей в ответ.
— Брось, — отмахнувшись, произнес я. — Я тебя тоже успел достаточно хорошо изучить. Ты такая же поехавшая на исследованиях, как и я сам. Если бы могла осудить мои опыты, ты бы не принимала в них активное участие.
Шеала лишь подняла руки, показывая этим жестом свое поражение.
— И все же, к чему все это? — спросила чародейка. — Как вы и сказали, я принимаю участие в ваших опытах. Я на вашей стороне, несмотря ни на что. К чему же тогда это ваше откровение?
Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Она знала ответ на собственный вопрос, но, похоже, отказывалась верить или же просто гнала его от себя.
— К чему? — переспросил я, криво улыбнувшись. — Может пора перестать быть просто ученицей и стать чем-то большим?
Слегка отпустив контроль над собственными силами, я начал изливать в пространство огромное количество магической энергии, пропитанной Тьмой. В гостиной в тот же миг стало темно. Огонь в камине практически погас, став жалкими, едва заметными всполохами. Тени сгустились настолько, что в мире вновь стал слышен потусторонний шепот.
— Я предлагаю тебе вечность, — проговорил я, и мой голос уже не был похож на человеческий, как и мой облик. — Вечность в обмен на служение.
Поднявшись со своего места и практически упираясь в потолок, я подошел к чародейке и навис над ней. Заглянув ей в глаза, я с удовольствием отметил про себя отсутствие страха. Только чистое любопытство.
— Что скажешь, Шеала де Тансервилль?
Интерлюдия. Гонец.
«Чтобы быть настоящим гонцом и зарабатывать этим на жизнь, нужны золотая голова и железная задница», — звучали у меня в голове слова старого гонца, который поучал меня, когда я был юнцом и только пришел на службу.