Надо ли говорить, что все мои махинации совершенно не нравились гению стихий, и он обязательно бы взбесился и попытался бы меня уничтожить, если бы не мое желание. А сражаться с разъяренным существом, пределы могущества которого неизвестны, было бы сложно даже мне.
Во всяком случае, я совершенно точно не жалел о своем желании, ведь до тех пор, пока я скажу, что исследование завершено, джин будет в моей власти. Конечно, я понимал, что этот мстительный дух стихии точно ничего мне не простит, и стоит только прозвучать третьему желанию, как он в тот же миг набросится на меня. Но к тому времени я либо найду способ его подчинить, либо же потрачу последнее желание на то, чтобы он попросту убил сам себя. В любом случае, я останусь в плюсе. Осталось только придумать, на что потратить второе желание, но это не к спеху.
Пока же мне нужно было скомпоновать те данные, что я успел получить за неделю исследований. Из-за невероятно крепкой связи со стихией Воздуха, джинов практически невозможно уничтожить. Точнее, можно лишь повредить их физическую оболочку с помощью серебра или заклинаний, но сами они в тот же миг уйдут на план своей стихии, оставшись недосягаемыми для недоброжелателя. Чем-то это напомнило мою собственную связь с доменом. Ведь если уничтожить мою телесную оболочку, я в скором времени возрожусь на просторах домена. Проводя аналогию, я понимал, что единственный способ действительно убить джина — это уничтожить его душу. Меня даже позабавил этот факт, отчего я невольно рассмеялся, чем заставил головешку смотреть на меня с некоторым беспокойством.
В остальном же, помимо этакого бессмертия, связь со стихией воздуха делала физическую оболочку джина неуязвимой для большинства атак. Только серебряный меч, покрытый маслами против духов, или магия хоть немного могли ему навредить. Да и даже клинок, в большей степени, скорее разозлит джина, нежели нанесет сколь-нибудь существенный урон. С магией все было сложнее: простые магические проявления, равно как и меч, практически не несли угрозы для существования д'йина. В то же время, более могущественные заклинания уже могли уничтожить его физическую оболочку и, возможно, даже повредить душу.
Последний факт, конечно, я не проверял, опасаясь, что случайно уничтожу гения стихий, тем самым освобождая его. Но тот факт, что какому-то магу древности удалось заточить таких тварей, способных призывать мощнейшие бури, ураганы и штормы, в простые глиняные емкости, обязуя при этом выполнить три желания освободившего их разумного, давал возможность смело делать определенные выводы.
— Во всяком случае, — тихо и устало, озвучил я собственные мысли, зависнув в воздухе черной кляксой и окинув взглядом долину Понтара, — материала для исследований мне теперь хватит надолго.
Возможно, из этих исследований я даже смогу что-то подчерпнуть для себя. Например, то же слияние со стихией выглядит весьма и весьма перспективно. Главное, чтобы это не прибавило мне каких-нибудь уязвимостей.
К этому моменту, пока в голове укладывались полученные данные, я успел пролететь всю долину Понтара, где сошлись границы четырех государств. После чего удалось проскочить через границу Каэдвена, скрываясь на фоне ночного неба и став лишь едва уловимой тенью, которую очевидцы примут за игры разума. До Бан Арда оставалось буквально рукой подать. Очень длинной рукой.
Продолжая размышлять на тему слияния со стихией, пришел к выводу, что в таком случае рискую лишиться возможности использовать другие магические направления. К тому же, черт его знает, чем обернется слияние с Тьмой. Это в нынешнем состоянии я не подвластен влиянию стихии. Но стоит мне слиться с ней, как бы Тьма мне не благоволила, кто знает, какое чудовище может получиться на выходе, и не факт, что это буду все еще я. Да и к Свету я наверняка стану более уязвимым.
— И хочется, и страшно до усрачки, — невесело продолжал я бормотать, летя в направлении Синих гор и рассматривая раскинувшиеся внизу просторы очередного северного королевства. — Не хочется рисковать.
Отбросив все лишние мысли, я продолжил свой полет, начав высматривать какую-нибудь деревушку или город, чтобы устроиться на нормальный ночлег. Начав постепенно снижаться, я так и не узнал, что сделанный мной в этот момент выбор во многом повлиял на дальнейший ход истории.