- Твоя Вера осталась в квартире? - он дико рассмеялся.
- Что ты сделал?
- Вот тебе и выбор! - он посмотрел на часы. - Больше нет смысла жить! Ольга умерла. Дети в подвале. Бомбы и здесь, и в твоей квартире взорвутся одновременно, через десять минут, - слезы полились из его глаз, но он продолжал смеяться.
Я врезал ему наотмашь рукой с зажатым в нем пистолетом, он отключился. Схватился за трубку стоящего на журнальном столике телефона, но там слышались только короткие гудки.
- Нет! Нет! Нет! – закричал я и бегом спустился в подвал.
В помещении с низким потолком царил полумрак, тусклый свет исходил только из синих ламп на потолке. Стоял густой запах хлорки, крови и… разложения! Боже!
- Ник! – заорал я. Где-то в глубине послышались приглушенные крики.
На столике у стены я увидел фонарь, схватил и зажег его. Глаза заболели от яркого света. Несмотря на спешку, я не мог не подивиться тому, что Макс здесь утроил. Макс, которого я знал уже десять лет! Две койки стояли в центре помещения. Куча разного медицинского оборудования стояла вокруг. На одной из коек лежала девушка с бледной полупрозрачной кожей и белыми волосами. Ее обнаженное тело было располосовано в нескольких местах. Другая койка была опрокинута, а на полу в неестественной позе распростерся Алешка. У дальней стены лежали два черных длинных пакета. Полных! Один чуть больше, другой совсем маленький, метр – не больше. Совсем кроха! У меня вырвался вздох. Неужели все это он сам! Почему Макс ничего не сказал?!
Встряхнул головой, я побежал вглубь помещения, отпер дверь и ворвался в следующую комнату, здесь на полу сидели дети. Они закричали и испуганно отпрянули в угол.
- Ник! – позвал я.
- Папа! – сын бросился ко мне на шею. Я обнял его одной рукой.
- Дети, я понимаю вам страшно, но нам надо уходить. Здесь будет взрыв, – они закричали и не двинулись с места. Да, блин!
Я поставил Ника на пол, схватил его за руку и вручил ему фонарь. Другой рукой я выцепил из толпы испуганных детей троих самых старших, сунул каждому в руку тех, что помладше.
- За мной! Иначе умрете! – прорычал я.
Я пошел к выходу, они следовали за мной. Сколько прошло времени? Пять минут? Семь?!
- Все на улицу! - скомандовал я, когда мы в потемках поднялись по лестнице. Я выскочил первым, дети за мной. – Бегите туда! Держите малышей! Будьте все вместе! – указал я детям на аллейку метрах в пятидесяти от дома. Из двора выбежал Шерри и, счастливо гавкая, поскакал рядом с детьми. – Ник, и ты тоже! Беги!
- Папа, - захныкал он.
- Беги! – крикнул я. – Вслед за собачкой! Давай! – добавил мягче.
Он заплакал, но побежал.
Я ворвался в соседний дом, высадив пулей дверной замок. Под испуганные возгласы его жителей в ночных одеждах, прижавшихся друг к другу на лестнице, я наконец разыскал телефон и набрал номер.
- Алло!
- Вера! Уходи из дома!
- Почему?
- Сейчас все взорвется! Уходи! Вера! Беги!
Стрелка часов над камином показала четыре. И раздался взрыв. Я закрыл глаза. Ударной волной меня отнесло на камин.
***
Мы с Ником сидели на берегу. Шерри дремал рядом, положив морду на массивные лапы. Поплавки завораживающе покачивались на волнах.
- Пап, а помнишь, какую вкусную уху варила мама? – впервые четко произнеся букву «р» сказал сынок. Вера бы порадовалась, она так переживала за эту букву.
- Конечно, малыш! – я погладил его по голове. - У мамы была самая вкусная уха в мире.
Прошел год, но я до сих пор не могу ответить на последний вопрос друга: «А как бы я поступил?»
[1] Рассказ написан в рамках писательского челленджа «Джуманджи» журнала «13 миллиметров». Каждая глава – один день челленджа, одно задание. Авторы сами не знали, что ожидает их героя в конце истории. Я намерено оставила рассказ без изменений, лишь откорректировала ошибки и логические нестыковки.
Конец