Когда он закончил, оба парня уставились на меня, будто теперь я в озарении хлопну ладонью себе по лбу и достану их детей из-за соседнего дерева. Я покачал головой.
- Нет, парни, я не знаю. Те, кто меня сюда послал, ну, тот мужик на голограмме, ну из этой вашей бесовской штуки, - добавил я, глядя на их непонимающие лица. – Так вот, тот мужик, сделал так, чтобы я забыл что-то, но перестарался, и я забыл совсем все. Я только перед тем, как вы меня нашли, вспомнил свое гребаное имя. Я постараюсь вам помочь, но помогите сначала вы мне все это понять! - только теперь я обнаружил, что вскочил на ноги.
Уже начинало темнеть, и нам не осталось ничего другого, как вернуться в деревню. Нас встречали все те же любопытные глаза из окон барака, но когда Иван покачал головой в знак того, что мы ничего не нашли, все глаза разочарованно попрятались. Мне постелили мешок, негусто набитый соломой, прямо на земляном полу дома, где я встречался со Старейшиной. Иван улегся здесь же на жесткой лавке и мгновенно уснул, как я предполагал, его прислали, чтобы приглядывать за мной. Промелькнула мысль, что спать в этой развалюхе небезопасно, и завтра я могу проснуться под грудой бревен или не проснуться вовсе. Но я загнал эту мысль подальше, сейчас хотелось только вытянуть ноги. Моя вывихнутая нога все еще болела, но я настолько свыкся с этим, что уже почти не чувствовал.
Несмотря на усталость, я долго пытался заснуть, ворочаясь на жестком ложе. Голова была занята совсем не судьбой бедных пропавших детей, а вопросом, о чем таком «остальном» я должен был забыть, если не об этой миссии, и что с моей семьей.
5.Озарение
Утро началось неожиданно. С рассветом меня разбудили петухи и гомон голосов с улицы. Ивана в доме уже не было. Я встал и вышел. Вдалеке у загонов со скотом копошились женщины в длинных платьях, мужики у кромки леса вилами перекидывали сено. В сторону барака бежал парень лет двенадцати, но, заметив меня, резко отшатнулся и сменил маршрут. Несмотря на все обстоятельства, было приятно выйти вот так вот с утра на траву, покрытую росой, услышать кудахтанье куриц вместо гудков автомобилей. Не решившись обратиться с вопросом к косо поглядывающим на меня местным жителям, я решил справить нужду за избой. Я встал подальше от подпорок, сохраняющих эту рухлядь. Готов поспорить на пару тысяч, что эту зиму домик не переживет. Боковым зрением я заметил у другого дома быстро промелькнувшую фигуру. Длинные белесые полупрозрачные волосы не давали возможности ошибиться, однако, скорость, с которой прошмыгнул объект, была нереальной для такого старика. На ходу застегнув ширинку, я ломанулся следом, не зная, что собственно хотел увидеть. В несколько шагов я оказался на нужном месте и заглянул за угол. Старейшина говорил по рации! Без сомнения - по рации. И снова тем твердым голосом без всякого скрипа.
- Я знаю!
На том конце мужской голос явно кричал, потому что даже на расстоянии двух метров было слышно, но слов, конечно, не разобрать.
- Но что я могу сделать? – развел руками. – Еще немного и он все раскопает.
Старик слушал инструкции, все время кивая.
- Да, хорошо. Я понял. Отбой.
Я прижался спиной к шершавой стене дома. Сердце громко стучало. Да этот старикан не просто монарх-тиран в своей деревушке, он замешан в этих похищениях! Теперь-то точно можно быть уверенным, что дети не заблудились.
Я вернулся к «своему» домику. Возле двери, нервничая, топтался Илья.
- Амо же ты запропастился? Алешка ждет там, – он махнул в сторону леса.
Сегодня путь наш лежал в другую сторону. Мы перешли ручей, но уже чуть дальше, не по доскам, а вброд. Здесь тропинка все время шла в гору. На глаз подъем не был заметен, но выбивал из сил. Шли молча, у меня не хватало дыхалки завести разговор. Наверху к моему огромному облегчению устроили привал. Солнце поднялось уже высоко, значит, часа три мы прошагали безостановочно. Больная нога снова пульсировала, но были проблемы и поважнее.
- Слушайте, парни.