- Мы проводим тебя! - невзирая на хмурый взгляд Ивана, сказал Алешка.
Через пять минут я уже стоял на ногах. Дорога до края леса оказалось долгой и непростой. В одном месте пришлось даже перебираться через болота. Но теперь никакие трудности не могли меня остановить. Мой сын был в опасности, а жена неизвестно где. Мы попрощались на вершине холма. Вдалеке виднелась громада элеватора. Теперь не пропаду. Алешка по-дружески обнял меня на прощанье.
- Поосторожней со Старейшиной. И берегите детей, – шепнул я ему на ухо.
Он кивнул и сказал:
- Найди сына. И мою сестру.
Иван скромно пожал руку и пожелал «доброго пути».
6. Предатель
Теперь дорога моя шла под уклон, я немного ускорился, не обращая внимания на тупую боль в ноге. Тропинка давно осталась в стороне, но лес становился заметно реже, можно уже было идти, не разгребая руками ветки. Из-за накопившейся усталости я издавал слишком много звуков, в обычной ситуации это недопустимо. Но сейчас мои враги не здесь.
Только я об этом подумал, сзади раздались еще шаги. Я шмыгнул за дерево. «Отличное укрытие», - подумал я и закатил глаза, - «для первоклашки». Прятаться здесь было все равно, что просто закрыть руками глаза и сказать «я в домике». Я вышел, готовясь к бою. Передо мной стоял белобрысый парень. Алешка, черт бы его побрал!
- Ты чего тут делаешь? – спросил я.
- Я с тобой!
- Куда ты пойдешь?
- Куда ты, туда и я! Я хочу спасти сестру и других детей, хочу помочь тебе.
Времени на споры не было, а потому я просто махнул на него рукой и пошел за ним. Он пристроился рядом.
- Спасибо, - тихо сказал он, и мне показалось, что он сейчас расплачется.
- Твоя сестра такая же, как и ты? Альбинос?
- Ты о чем?
- Ну… эээ… она тоже такая… эээ… беловолосая?
- А-а-а, это... Да.
- Ты знаешь, что все похищенные дети были такими?
- У нас пропали такие, а про остальных я ничего не знал. Хотя я связывал это с их особенностями, они физически были слабее остальных.
Я в недоумении покачал головой и невесело усмехнулся.
- А ты думаешь, сильный пятилетний ребенок смог бы отбиться, да?
- Уже не знаю, что и думать. Я запутался в своих домыслах. Вот уже несколько дней я на каждого из нашего поселения смотрю с опаской. Я просто хочу, чтоб сестра вернулась к матери.
Оставшуюся дорогу до элеватора, служившего нам путеводной звездой, мы преодолели до темноты. Выйдя из леса в небольшой поселок, первым делом я озадачился поиском транспорта. Никакого шанса на получения его законным путем у нас не было. В других обстоятельствах я бы мог помахать своей корочкой и реквизировать у какого-нибудь колхозника его машину. Но удостоверения с собой у меня, к сожалению, нет, так что идем напролом. Дождавшись темноты, я приглядел крайний по улице домик с черной неприметной «десяткой» во дворе и велел Алешке ждать у забора. У него от вида обыкновенных вещей глаза лезли на лоб, так что он и без того двигался заторможено, а теперь и вовсе замер, вцепившись в штакетник. Я перелез низкий забор, открыл забор, стараясь действовать максимально тихо. Не хватало еще устроить кровавую бойню с ни в чем не повинными людьми. К моему огромному облегчению машина была без сигнализации и к тому же не заперта (эх, беспечные сельские жители). Потратив добрые пять минут на попытки завести мотор без ключей, я все же добился успеха. Машина тихо затарахтела. Я побежал к Алешке, схватил его за рубашку и затолкал в машину. Сам побежал к водительскому сиденью, захватив по пути с бельевой веревки первые попавшиеся штаны и футболку.
Еще через десять минут мы уже неслись по трассе на безопасном расстоянии от места преступления. Алешка одной рукой вцепился в ручку на дверце, другой – уперся в потолок, чем жутко меня раздражал, хоть я и понимал, как ему должно быть страшно впервые ехать в машине.
- Переоденься, - я кинул Алешке добытые вещи.
Он наморщился и затрясся, отпуская руки, но все же кое-как переоделся. Увидев, наконец, указатели вдоль трассы, я облегченно вздохнул. Три сотни километров до Москвы. Все-таки на душе намного легче, когда знаешь, хотя бы где ты находишься, и неважно, какая жопа твориться. Я уверен, люди на Титанике тонули бы с большим удовольствием, а музыканты вместо заунывной классики сыграли бы «Вот и вся любовь, снимаю батики - это наш последний день…», если б им сообщили в скольких милях они от берега. Я помотал головой, отгоняя глупые мысли. Двести километров, всего часа два, и я вытрясу у Олега Михайловича всю правду, а потом найду Макса, Веру и сына. Держитесь, мои хорошие!