— Какие дела могут быть важнее? Сегодня вечером ты идешь на этот дурацкий вечер. И без всяких Андреев, мужей и прочих обожателей, — заявил он, прожигая ее взглядом.
— Это не ваше дело, с кем и куда я иду, — твердо ответила она, не отводя взгляда.
— Я иду с тобой. Значит, это напрямую касается меня, — отрезал он, его голос звенел от ревности.
— Вообще-то, сначала нужно поинтересоваться, хочу ли я видеть вас в качестве своего спутника. У вас, кажется, уже есть компания на вечер, — с ледяной усмешкой заметила она.
— Ревнуешь?! — усмехнулся он, поглаживая ее щеку кончиками пальцев и приближаясь все ближе.
— Вас? Нисколько, — отрезала она, стараясь сохранить невозмутимость. — Кнопку! Нажмите! — произнесла она громче, вкладывая в голос всю свою волю.
— Пип, — улыбнулся он, легонько коснувшись кончика ее носа, словно играя с огнем. — Нажал.
— Это не смешно! — она потянулась к кнопке, но он прижал ее к холодной стене лифта, не давая дотянуться.
— Без поцелуя этот лифт не сдвинется с места. Неужели непонятно? — прошептал он нежным, обволакивающим голосом у ее уха, вызывая волну мурашек.
— Ну идите, целуйте свою блондинку, я-то здесь при чем? — фыркнула Илона и попыталась оттолкнуть его, но он впился в ее губы жадным, требовательным поцелуем, крепко обнимая одной рукой, а вторая скользнула по ее голове, шее, плечам, опускаясь все ниже к талии, словно ища опору в этом безумном танце страсти.
Илона попыталась вырваться, машинально подняв ногу, чтобы наступить ему на носок, но он мгновенно перехватил ее ногу в воздухе, словно танцор, и продолжил поцелуй, углубляя его, сводя с ума. Когда поцелуй наконец закончился, он прижался лбом к ее лбу и, закрыв глаза, замер в этом хрупком моменте близости, продолжая держать ее ногу в своей руке, словно боясь, что она ускользнет.
Глава 35
— Зачем ты сопротивляешься? Я чувствую, тебе это нравится. Что за неприступная крепость? — спросил он, не открывая глаз, словно наслаждаясь моментом.
— О чем вы? С чего вы взяли, что мне приятно, когда меня хватают, как вещь, без разрешения? У меня даже сил оттолкнуть вас нет. Раз вы такой громила, значит, все дозволено? Если вы продолжите в том же духе, я приму меры, — с вызовом ответила Илона.
— Какие? — Александр вдруг впился в нее взглядом, в котором плясали искры азарта. — Запретишь мне приближаться? Будешь прятаться, как мышь? Убежишь? Назло сойдешься с Андреем? Я вижу, я тебе небезразличен. Я это кожей чувствую. Твое тело кричит об этом, а твой упрямый мозг твердит, что ничего не выйдет. Он шепчет, что я всего лишь бабник, а ты — очередная жертва. Возможно, я и был таким… правильнее сказать — был. Но свой выбор я уважаю. Если я хочу быть с тобой, то не стану распыляться на других. Не веришь — твое право. Уговаривать долго не буду. Я тоже гордый и упрямый. Но знай, если упустишь меня, то окажешься не просто глупой, а непростительно близорукой. — Он нажал кнопку, двери лифта распахнулись, и он вышел, оставив ее в смятении.
Илона, словно очнувшись, нажала кнопку и спустилась на парковку.
"Глупая, значит глупая. Сам-то какой умный! С бабой своей сидит, флиртует, а я должна на это смотреть, что ли? Да пошел он…" С этими мыслями она села в машину и уехала. Недолго пробыв на работе, Илона отправилась к родителям. Вечером ее телефон разрывался от настойчивых звонков Александра. Вечер еще не наступил, а она уже терзалась сомнениями, стоит ли идти на этот злосчастный ужин. В самый разгар этих терзаний позвонил Андрей. Он предложил заехать за ней и вместе поехать на мероприятие. Илона пыталась отказаться, ссылаясь на усталость и нежелание, но Андрей был настойчив. После долгих уговоров она сдалась, пошла одеваться и вскоре была готова к выходу.
Глава 36
Илона надела платье, словно сотканное из ночи и соблазна. Глубокий вырез декольте манил, а разрез по ноге дразнил воображение. Ткань облегала ее точеную фигуру, как вторая кожа. Элегантные туфли на среднем каблуке добавляли образу завершенности. Каждый шаг обнажал стройные ноги, и этот танец ткани и тела был завораживающе эффектным. Спустившись к родителям, она заставила их замолчать в приятном оцепенении. В их глазах читалось восхищение. Заметив подъехавшую машину Андрея, она попрощалась и вышла. Но стоило ей сесть, как двери заблокировались, отрезая путь к бегству.