Сеня смотрел на Лану, и сердце у него сжималось от неведомой щемящей грусти. Ему хотелось так же, как Саша, произносить одно-единственное слово: люблю!..
Но песня кончилась, струны дрогнули и замерли. Ребята и девушки громко захлопали, заговорили наперебой, восторгаясь и песней и исполнителем.
— И где ты, Саша, откопал такой шедевр? — спросила Лана, глаза у нее горели, на бледных щеках выступил румянец.
— Это французская песенка, — смеясь ответил Ковшов. И, увидев, что Сеня почему-то невесел, сказал: — Слово предоставляется нашему новому другу…
— Не надо слов, — подхватилась конопушка. — Лучше песню.
— Наш друг Сеня и поет и играет.
В тот вечер Сеня вернулся в общежитие после двенадцати и был замечен комендантом общежития Тамарой Николаевной. Он засиделся у Ковшова допоздна и выпил лишнее. Пришлось проводить девушек, сначала Лану, а потом Дину. Лучше бы наоборот! Ему так хотелось остаться с Ланой наедине и расспросить её о том, кто она и почему бывает на вечеринках на улице Заводской. Здесь никто не распространяется о себе, кругом какая-то непонятная таинственность.
Сеня стал бывать на квартире у Ковшова. Там появились новые незнакомые парни и девчонки, но Лана почему-то не приходила. Тогда он спросил у Дины, где ее подруга.
— У Ланы конфликт с предками. Они что-то пронюхали и компостируют ей мозги, — хохотнула девушка. — Но не отчаивайся, она придет. И улыбнется, но не тебе…
Он ходил, как хмельной, все ждал девушку, даже пытался пойти к ней в школу, но конопушка сказала: «Еще чего надумал: пугать педколлектив. Они там все чокнулись на воспитании…»
Наконец Лана появилась. Весь вечер Сеня не сводил с нее глаз, играл и пел только для нее. Однако она как будто не замечала этого или делала вид, что не замечает. Так повторилось несколько вечеров. Он пытался объясниться, но Лана недовольно оборвала его на полуслове:
— У меня в голове экзамены на аттестат зрелости, а ты — про любовь… Кощунство…
Сеня этому не поверил. Он чувствовал, что в сердце Ланы — другой, с которым ему трудно соперничать. Трудно, но можно. Кто он такой, этот Ковшов? Тунеядец, если не хуже. Говорит о Севере, а сам его, наверное, и не нюхал. Живет в квартире тетки, которая поехала погостить к дочери. Боится милиции. Подозрительный тип. И чего только нашла в нем Лана? Надо было потолковать с ним, чтобы оставил девушку в покое. В квартире, когда там ребята, это невозможно. И Сеня нашел выход. Он предложил Ковшову прокатиться за город на мотоцикле. И тот предложение принял с удовольствием.
— А я не знал, что у тебя есть колеса, — сказал он, когда они расположились в посадке. — Хорошо живешь, старик…
— Не очень, — не согласился Сеня. Он сорвал травинку и начал кусать ее, чтобы унять волнение.
— Тогда откуда же мотоцикл?
— Не в нем дело.
— Ты говоришь загадками. Попробую разгадать: квартиру не дают…
— Не то, — Сеня выплюнул изо рта травинку и сорвал новую. — Ты замечал, какими глазами на тебя смотрит Лана?
— Красивыми.
— И влюбленными.
— Это ее дело… Что до меня, то я недозревших не трогаю. Вот дамочки — совсем другое…
— Саша, милый! Дай я тебя расцелую! — воскликнул Сеня и навалился на приятеля, душа его в объятиях.
— Да чего же ты… да зачем же… — ахал Ковшов, — так и придушить можно.
Успокоившись, оба растянулись на густой траве. Сеня, положив руки под голову, следил за облаками, которые плыли в небе, будто сказочные корабли. В листве деревьев щебетали птицы, в траве на все лады трещали кузнечики. Покой и радость наполняли сердце Сени Оберемченко. Он мечтал о дне, когда приедет сюда с Ланой и они молча будут смотреть на небо, где плывут белые облака.
— А я скоро, может быть, на днях, уеду, — обозвался Ковшов. — И попрошу тебя, Сеня, оказать мне услугу.
— С удовольствием.
— Ты отвезешь меня в Терновск.
— Почему именно туда, а не на наш вокзал?
— Там проходит поезд, на котором я должен уехать.
— Если не секрет — куда?
— Секрет.
Они встретились через три дня у гастронома «Россия», и Ковшов, отведя Сеню в сторону от входа, зашептал:
— Значит, так: ты должен быть как штык у этого гастронома завтра в шестнадцать ноль-ноль и ждать меня. Я прихожу, и мы погоним. С моей стороны возможно опоздание, но с твоей — исключено. Стоять будешь с работающим мотором. Усек?
— Зачем такие предосторожности? — удивился Сеня. — Я подъеду к твоей хате.