— Не надо, чтобы видели, как я уезжаю. Тетки нет, и квартира остается одна. Зачем же давать повод, чтобы ее обчистили? И кроме того, ребята и девчата захотят меня проводить, а я этого не люблю. Лучше удалиться без шума.
Сеня Оберемченко остановился на своем ИЖ-350 недалеко от гастронома. Он заранее подготовился к этой доездке, на работе взял отпуск, проверил и вычистил мотоцикл, залил полный бак бензина. Он приехал минуты за три до условленного времени и, не сходя с мотоцикла, ждал.
Сеня успел привязаться к Ковшову и знал, что будет скучать без него. Но в глубине души был рад, что тот уезжает. Теперь ничто не будет стоять между ним и Ланой. Она забудет о своем, кумире и рано или поздно поймет, кто ее надежный и истинный друг.
— Привет, Сеня, — услышал он знакомый голос и оглянулся. Сзади стоял Ковшов. Он был в пиджаке и держал чемодан-«дипломат».
— Погнали, — сказал Ковшов и сел на заднее сиденье.
Мотоцикл сорвался с места и помчался по улице.
— Вот, черт, — выругался Ковшов. — Все предусмотрели, а о таком пустяке, как шлем, не подумали… Сворачивай на глухую улицу. Придется добираться в объезд, по проселочной дороге, чтобы не встретиться с автоинспектором.
Сеня Оберемченко не стал возражать и свернул в первый же переулок. Они благополучно выбрались за город и поехали по проселочным дорогам. В Терновск они прибыли под вечер, никто не остановил их и не задержал. Ковшов выглядел рассеянным и усталым, дорога была неблизкой, и растрясло обоих приятелей порядочно. Он крепко пожал Сене руку, потом достал из кармана десятку.
— Возьми, друг, за бензин заплатишь, — с усмешкой сказал Ковшов и протянул Сене деньги. — Большей валютой не располагаю…
Сеня вспыхнул, отстранил руку Ковшова.
— Ничего не надо. Спрячь деньги, пригодятся…
Возвратившись к себе в общежитие, Сеня лег на койку и укрылся с головой. Он хотел обдумать все по порядку. У него было такое ощущение, что он все еще едет, а сзади ему в затылок дышит Ковшов. Кто он, этот веселый парень? Может быть, следует все разузнать у его тетки? Но с какой стати? Ковшов порядочный человек и рано или поздно даст знать о себе, и их дружба будет продолжаться.
Непривычно ныла поясница. И неудивительно: столько колесить по бездорожью! Сам виноват, что не позаботился о шлеме. «Ну, да ладно, — успокоил себя Оберемченко. — Лучше уснуть, пока не пришел судья…»
Утром все сомнения рассеялись, и он решил, что ничего особенного не случилось. Ковшов любил напускать на себя таинственность, и его отъезд это лишний раз подтверждает. Сеня быстро и бесшумно оделся, чтобы не разбудить судью, который почему-то стал интересоваться у коменданта общежития его особой. Не может он рассказывать о своем, знакомстве с Ковшовым и тем более — с Ланой постороннему человеку, к тому же судье, у которого одно на уме: как бы человека упрятать подальше, где колючая проволока и часовые на вышках. Впрочем, и никому другому он не намерен изливать свою душу.
Сеня решил, что сам разберется в своих проблемах и никакие советчики ему не нужны. Он начал с того, что попытался выяснить отношения с Ланой. Но это оказалось совсем непросто. Девушка ни о ком другом, кроме Саши, разговаривать не хотела. Она вспоминала его песни, анекдоты и рассказы о Севере и ждала от него письма.
— Лана, но я тебя… — произнес Сеня и запнулся. — Я тебя…
— Не надо, — прервала она, закрывая ему кончиками тонких пальцев губы. — Мы с тобой друзья. А Сашу я люблю… Тут уж ничего не поделаешь…
Он был на все согласен, лишь бы видеть Лану. Она готовилась к экзаменам в институт, и они встречались редко. Однажды Лана, как бы между прочим, сказала:
— Почему бы и тебе, Сеня, не попытать счастья… В наше время без высшего образования просто нельзя.
— Уже два года прошло, как я закончил техническое училище, разве можно за какой-то месяц подготовиться?
— Эх ты, герой нашего времени, — презрительно произнесла она. — На своем бульдозере тебе рай? Да?
— Но Лана?
— Никаких «но»! Или ты подаешь на заочный, или я тебя не знаю…
Ее слова задели парня за живое. Он взял отпуск и засел за учебники. Ему особенно легко давалась математика, и он без особого труда восстановил забытое. С русским языком пришлось труднее, но тут на помощь пришла Лана. Они занимались в ее комнате, решали задачи. Сеня писал диктанты и сочинения, Лана придирчиво их проверяла. А он в это время смотрел на ее иссиня-черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, и мечтал о той минуте, когда сможет погладить их ладонями.