— Мне неплохо и юрисконсультом на заводе, — улыбнулась Ольга Сергеевна. — А мой сын, между прочим, до восьмого класса учился вместе с Виктором Сивушиным… Но с учебой у парня не ладилось, он поступил в ПТУ, но и там не получилось. Однако у нас на заводе Сивушин показал себя толковым учеником слесаря.
— Проглядели у вас на заводе парня, — вмешалась в разговор заседатель Галина Ивановна.
— Нельзя сбрасывать со счетов и школу, — возразила Ольга Сергеевна. — Именно дружба, если это можно так назвать, с Игнатовым завязалась у Сивушина, когда он учился в школе. Но педагоги не знали, с кем дружит Виктор, какие у него интересы.
— А по-моему, спрос должен быть прежде всего с родителей, — вмешался я в разговор. — Они и только они повинны в недосмотре за своими детьми.
— У вас есть дети? — спросила меня Ольга Сергеевна.
— Детей у меня нет.
— Тогда понятна ваша позиция, — и Ольга Сергеевна снисходительно посмотрела на меня.
Безусловно, не мне, никогда не имевшему детей, давать советы, как их воспитывать. Продолжать дальше этот разговор не хотелось, да и время перерыва вышло, и я, взглянув на часы, сказал:
— Попрошу, товарищи, в зал.
Наказание
Заседание продолжалось. Суду предстояло выяснить и понять многое. Сюда относилась не только тщательная проверка фактов, но и того, как могло случиться, что веселье превратилось в траур? Даже сейчас, когда допрошены подсудимые и свидетели, рассказавшие о трагических событиях, совсем непросто дать исчерпывающий ответ. Не одна, а несколько причин способствовали совершению преступления. Тут и мягкотелость, и безразличие, и упущения в воспитании, и отсутствие контроля. Но основное все-таки — пьянство, с которым перестали бороться.
— Я видела, что за столом сидели трое парней, но что они пили, не присматривалась, — говорила буфетчица, слегка картавя. Она, на удивление, была спокойной и никакой вины за собой не чувствовала. — Я подала им стакан, ну и что из того?.. Думала, ситро будут пить…
— Почему же вы не проверили, что пьют ребята — ситро или водку? — спросил Княжевский, строго глядя на свидетеля.
— Еще чего! Есть у меня время проверять! Я стою за буфетом и не интересуюсь, что едят и пьют клиенты…
Кругом права, пыталась внушить нам буфетчица, но каждому было понятно, что не такая уж она простачка, чтобы не видеть и не слышать подвыпивших парней. Буфетчица не хотела нести хоть какую-то долю вины за случившееся. Но не только она так вела себя.
Заместитель директора Дворца, дежуривший в тот вечер, заметно волновался. Для него роль свидетеля была необычна, и он не знал, как ему держаться, о чем говорить. Я попытался ему помочь:
— Вы суду должны рассказать только то, что знаете по этому делу, чему были свидетелем…
— Я не видел, как подрезали парня.
— А других парней, которые пришли на танцы, вы видели?
— Безусловно.
— Заметили ли вы, что некоторые из них были в нетрезвом состоянии?
— Разве узнаешь, кто из них выпил?
Формально свидетель вроде бы и прав: он не медик, чтобы определить состояние опьянения, но по существу похож на буфетчицу, которую мы только что допросили. Не желает он подвергать себя риску быть наказанным за недосмотр и бесконтрольность на танцевальном вечере.
Есть у нас среди свидетелей несколько парней, которые были на танцах. «Что они скажут? — подумал я. — Неужели будут изворачиваться, как эти двое?»
Анатолий Негода вошел в зал бодрым шагом и, с интересом глядя на множество народу на сцене, обратил свое внимание на подсудимых. Взгляд его на мгновение остановился, и он в испуге отвел глаза в сторону. Видеть тех, в загородке, да еще с конвойными по сторонам, — не очень приятно и боязно. Но когда я спросил Негоду, почему он пришел во Дворец в нетрезвом виде, то парень откровенно удивился: трезвым на танцы он не ходит.
Владимир Качкин пугливо смотрел на сцену, и на его лице отражалась готовность немедленно обо всем, что он знает, рассказать. Он схватил микрофон, крепко сжал его пальцами, так, что они побелели, и торопливо заговорил:
— Мы выпили: я, Коля, Сергей и Тяпа, и пришли на танцы во Дворец, там уже был народ. Что пили? Известно что — «биомицин», по бутылке на брата…
Все остальное суд уже знал, но свидетели еще раз подтвердили то, чего не хотел видеть заместитель директора Дворца: веселье-то, оказывается, было искусственное, подогретое винными парами. И если среди таких «весельчаков» объявится хулиган и забияка, тут уже до ссоры и драки — один шаг. Так оно и случилось в тот вечер.