После собрания Ольга Сергеевна пригласила меня в свой маленький уютный кабинет. Мне надо было выяснить, как идет перевоспитание Виктора Сивушина, и вообще хотелось поговорить с этой женщиной. Хотя после суда мы больше не встречались, но я почему-то думал о ней.
— Виктор молодец, — сказала она. — Закончил свое ученичество и стал самостоятельно работать. Кроме того, поступил учиться в вечернюю школу и дома ведет себя примерно. У нас с его матерью — контакт.
Я слушал мягкий грудной голос Ольги Сергеевны, и мне становилось покойно и радостно. Такая женщина не может не оказать благотворного влияния на парня, как бы он ни был испорчен.
— У вас есть опыт, — сказал я, припоминая разговор во время суда. — Не то что у меня…
Она на мгновенье задумалась, глядя в окно, потом, вздохнув, заговорила:
— Трудный опыт. Но я не ропщу. Теперь уже самое сложное и горькое позади. — Она опять помолчала и продолжала: — Мы разошлись с мужем, когда дети были совсем крошки… И с тех пор на моих плечах забота о них.
— И как бы там ни было, вы счастливы, имея детей?
— Счастлива. Но порою бывает грустно. Особенно в праздничные дни… Впрочем, вам это должно быть вовсе незнакомо?
— Вот тут, Ольга Сергеевна, вы ошибаетесь: я тоже в некотором роде одинок…
— Но вы семейный человек?
— Моя жена предпочитает жить в Терновске, а я — здесь… Видимся в выходные, да и то не всегда. После работы вы вернетесь домой к детям, а у меня — пустая квартира…
Она смешалась, стала искать какие-то бумаги в столе. Я смотрел на ее склоненную голову и думал, что неплохо бы пригласить Ольгу Сергеевну в кино, в котором я уже давно не был (не люблю ходить один).
Наконец она извлекла из стола папку с бумагами и, раскрывая ее, спросила:
— Не проконсультируете ли вы меня, Михаил Тарасович, по одному трудовому делу?
— Я теперь занимаюсь только криминальными делами и несколько поотстал в вопросах трудового права.
— Но в данном случае увольнение вытекает из уголовного дела. Нарсуд вынес частное определение на свидетеля — механика гаража, который разрешил своему знакомому поставить в гараж автомашину «Москвич». Потом выяснилось, что эта машина была похищена.
— Механик знал, что машина похищена?
— Нет. Но он не проверил документы на машину. И вообще не имел права предоставлять заводской гараж частному лицу.
— Раньше механик имел дисциплинарные взыскания?
— Нет. Но вообще-то он любит выпить… И на этой почве к нему были претензии. Завгар делал ему устные замечания.
— Как следственные органы решили вопрос?
— Отказали в привлечении к уголовной ответственности механика за малозначительностью, так как злоупотребление служебным положением не повлекло за собой тяжких последствий.
— На мой взгляд, для увольнения механика нет законных оснований.
— Вот и я склоняюсь к такому мнению, а начальство требует уволить его, ссылаясь на то, что народный суд указал в частном определении о несоответствии механика занимаемой должности.
— Суду не следовало давать в частном определении такое категоричное указание.
— Допустим, механика нельзя уволить, но можно ли его перевести на другую работу?
— Вы засыпали меня вопросами, Ольга Сергеевна, а я спешу.
Она засмеялась, зубы у нее были ровные, один в один, ослепительно-белые, сказала:
— Когда встречаются два юриста, у них есть о чем поговорить.
— Тем более нам с вами.
— О чем же мы можем, кроме юридических казусов?
— Мало ли о чем… Например, о кино, которое мы могли бы посмотреть вместе.
— А вы думаете, что это когда-нибудь случится?
— Непременно. Только дайте свой домашний телефон.
Ее ресницы настороженно вздрогнули, и серые глаза остановились на моем лице.
— Звоните лучше на работу.
Она назвала номер телефона.
Однажды я позвонил Ольге Сергеевне.
— Вы не слишком заняты?
— Нет, — ответила она, — не слишком.
— Я по поводу кино.
— Когда?
— Хотя бы сегодня.
— Но не позже девяти я должна быть дома.
Мы договорились пойти в кинотеатр «Юность» на восемнадцать часов. Я пришел раньше Ольги Сергеевны и взял билеты. Она появилась без пяти минут до начала сеанса, и мы сразу же зашли в зрительный зал.
Показывали журнал, он был годичной давности, к тому же черно-белый (я люблю цветное кино). Зрители переговаривались. Я спросил у Ольги Сергеевны, как у них обстановка на заводе. Но она, видимо, не была расположена к разговорам и односложно ответила: