— Безусловно! — бодро произнесла она. — Мы ведь коллеги, и я буду рада видеть вас у себя дома, желательно с женой. А вот и моя «четверка», — и направилась к подошедшему троллейбусу, но вдруг обернулась и с чувством сказала: — А за вечер, который доставил мне счастливые мгновенья, спасибо!
Необходимая оборона
Я прекратил поездки в Терновск. Собственно там и делать было нечего — Полина уехала в отпуск. Куда — мне не сообщила. За целый месяц я не получил от нее ни одного письма. Она как будто забыла о моем существовании. Я не знал, что делать дальше, какое принять решение. А решать было необходимо, и как можно быстрее — это не вызывало сомнений.
Мне нужны были домашние заботы, огорчения и радости. Живя один, я черствел и замыкался в своей работе. Грабежи, насилия, убийства, подлость и ложь, как вода из грязного ушата, обрушивались на меня. Распутыванием преступлений приходилось заниматься не только за судейским столом, но и дома, часто лежа без сна в кровати. Каждая версия продумывалась десятки, а то и сотни раз. И уже, идя в совещательную комнату писать приговор, я представлял его план заранее — он был заучен в моей памяти.
Любая профессия оставляет свой след в сознании. У меня этот след был глубже, чем хотелось бы. Бывало, Полина, видя мою усталость, не желала слушать разные истории, которые я пытался ей рассказывать.
— Тебе не надоело за день возиться с хулиганами и ворами? — спрашивала она и тут же предлагала: — Давай я прочту тебе стихи.
Я не возражал. Стихи мне нравились, тем более что Полина читала их здорово.
— «Выткался на озере алый свет зари, — начинала она. — На бору со звонами плачут глухари»…
Я закрывал глаза, слушал. И на сердце становилось легко и радостно. И бор, и глухари, и неведомая мне девушка представились отчетливо и ясно.
И вот теперь ничего этого нет, Я лежу у себя дома на диване, курю и думаю, как разрешить дело. Фабула его, на первый взгляд, проста: убийство в драке из-за девушки. Убийца Ворожейкин осужден к двенадцати годам лишения свободы. Адвокат Кретов в кассжалобе утверждает, что Ворожейкин невиновен и просит его оправдать. Кто из них прав: суд или адвокат?
Случилось это в Терновске.
Олег Ворожейкин и Нина Федоренко возвращались из кино. Время было около девяти часов вечера. Олег предложил Нине зайти к нему в квартиру и послушать музыку.
— Мои старики в отъезде, — сказал он, — никто нам не помешает. К тому же у меня новые записи…
Во дворе дома их встретили трое парней. Никого из них Олег не знал, зато Нина знала Гуляева, с которым раньше она встречалась, но потом оставила его. «Он мне не нравился», — объяснит она впоследствии свой поступок следователю.
Гуляев, игнорируя спутника Нины, бесцеремонно схватил ее за руку и приказал:
— Идем со мной!
Нина пыталась вырваться, но Гуляев держал ее крепко. Сзади у него стояли еще двое.
— Пусти! — кричала Нина. — Пусти! Я не хочу идти с тобой!
— Не трогай ее! — рассердился Олег. Но один из приятелей Гуляева ударил его кулаком по лицу. Олег не заставил себя ждать и дал сдачи. Гуляев оставил Нину, и все трое кинулись к парню. Олег отскочил к забору, оторвал штакет и принялся размахивать им.
— Брось палку, — примирительно сказал Гуляев. — Мы не будем тебя бить, поговорим и уйдем.
В это время Нина забежала в подъезд, и Олег, бросив штакет, последовал за ней.
— Идем ко мне, — сказал он. — Ребята нас больше не тронут.
— Они же пьяные, — не согласилась Нина. — Надо вызвать милицию.
— Не бойся, пошли!
Они взбежали на третий этаж. Следом за ними по лестнице гнались парни. Олег успел открыть дверь, пропустил вперед девушку. Сам заскочил в квартиру, но дверь запереть не успел. В прихожую ворвались трое.
До этого момента показания всех участников происшествия были почти одинаковы. Но дальше шел разнобой.
«Чувствуя погоню, я заскочила в первую попавшуюся мне комнату, — давала показания следователю Нина Федоренко. — И тут же появился Трифонов, он ударил меня кулаком в лицо, обзывал нецензурными словами. Я звала на помощь Олега, но он не отзывался. Где был Олег и что с ним, я не знала… Потом меня с ног сбил Цвиркун, кричал, что отсюда я живой не выйду…»
Трифонов и Цвиркун, двое напарников Гуляева, выступали в роли свидетелей, хотя, если верить потерпевшей (и почему бы ей не верить), то их место на скамье подсудимых. Однако они оба отрицали избиение девушки. Трифонов выдвинул версию, что Нина сама упала, отчего у нее синяк под глазом. Цвиркун заявил, что он стоял в коридоре и слышал, как в спальне боролись Олег и Гуляев, но В драку вмешиваться не стал, решив, что они сами разберутся между собой.