— Мне надоело объясняться по поводу Ковшова!.. Меня уже вызывали в милицию, теперь вот вы…
— Я веду следствие по его делу, — объяснил Вадим Ильчук, как бы извиняясь. — И мне надо уточнить некоторые моменты.
— А что, Ковшов в бегах или уже пойман?
— Да, он задержан.
— И как же это вам удалось?
— К этому я не причастен. На него был объявлен всесоюзный розыск.
— Понятно: детективы сцапали, и, возможно, совсем зря…
— Ничуть нет: Ковшов опасный преступник, и вы должны помочь нам изобличить его.
— О его делах ничего не знаю.
— Но вы бывали в его квартире.
— Всего один раз.
— Свидетели говорят, что вас частенько видели там.
— Клевета.
— Кто еще бывал в квартире, где жил Ковшов?
— Я никого не знаю.
— Там был какой-то парень, который играл на гитаре и пел? Кто он?
«Сеня! — молнией сверкнуло у нее в голове. — И к нему подбираются…»
— Этот парень в чем-то замешан?
— У меня никаких данных на этот счет нет.
— Зачем же он вам нужен?
Следователь помрачнел, лицо его выражало огорчение.
— Получается, что не я вас, девушка, допрашиваю, а вы меня.
— Извините, — Лане стало как-то не по себе. Уж слишком агрессивно настроена против этого доброго парня в лейтенантских погонах.
— Это правильно, что я была в квартире у Ковшова несколько раз, может быть, два или три, теперь уже не помню. Играл на гитаре и пел Саша, то есть Ковшов, и никакого другого парня я там не видела.
Вадим Ильчук внимательно посмотрел на ее побледневшее лицо и, кроме кроткой искренности, ничего другого не уловил. «Видно, правду говорит», — подумал он и взял авторучку, которая лежала на столе, чтобы записать показания свидетеля в протокол.
Пока следователь писал, Лана смотрела на его жесткие прямые русые волосы, торчащие в беспорядке, и думала, что лейтенант сильно занят и ему некогда как следует причесаться. И словно угадав ее мысли, Вадим Ильчук перестал писать, достал расческу из нагрудного кармана и причесался, потом подвинул ей протокол.
— Пожалуйста, прочтите и распишитесь, — и показал на бланке, исписанном ровным разборчивым почерком, где ей нужно поставить свою подпись.
Лана протокол читать не стала и торопливо, будто боялась, что следователь передумает, несколько раз расписалась. Вадим Ильчук взял протокол и положил его в коричневую жесткую папку.
— Спасибо, что вы пришли, — поблагодарил следователь. — Не исключено, что к вам еще будут вопросы.
— Ради бога, не вызывайте меня больше, — взмолилась Лана. — Я недавно работаю в магазине, и что обо мне там подумают…
— В таком случае, если понадобится, то я с вашего разрешения загляну к вам на работу.
— Желательно, чтобы вы были не в форме, а то наши девчата, чего доброго, еще перепугаются…
Вадим Ильчук засмеялся и встал. Он был выше среднего роста, подтянут и широкоплеч. «Этот в два счета сомнет худенького Сеню, — жалостливо подумала она. — Но я не дам парня в обиду!»
— Я еще раз прошу вспомнить тех, кого вы видели в квартире Ковшова, — попросил следователь. — Этим вы окажете нам существенную помощь.
— Это вам-то, такому молодцу, помогать, — шутливо произнесла Лана. — Сами справитесь…
Но когда она очутилась дома одна, ей было не до шуток. Вдруг и в самом деле узнают о Сене Оберемченко? Что тогда? Она предстанет перед следствием как лгунья. Собственно, она уже солгала не один, а два раза. И если сейчас рассказать всю правду, то это усугубит ее положение. Следователь зачитывал ей статьи, и она расписалась в протоколе допроса об ответственности за дачу ложных показаний. Ей полагалось ни мало ни много — три года. «И будешь ты, Эсланда Шурина, сидеть в тюрьме, — невесело размышляла она. — И уж кто-кто, а Сеня передачу принесет…» Ради спокойствия и счастья этого парня можно и посидеть. Преданнее друга у нее не было и нет. И не будет!
Ковшов, которого она полюбила, оказался опасным преступником. Теперь в душе все сгорело, и на пепелище уже ничего не взойдет. Хорошо бы хоть немного полюбить Сеню. Впрочем, этого и не надо. Преданный друг — это совсем не то, что преступник Ковшов, которому она отдала свое сердце. Конечно, раньше надо было узнать, кто и что он. И при этом думать. Но разве думают, когда по-настоящему любят? Ее жизнь изломана и искалечена. И этого уже не исправить. Так пусть же будет она светлой у Сенн. Его надо немедленно предупредить, чтобы он с ней не встречался. Этот тихоня Вадим Ильчук наверняка будет следить за ней.