— Хорошо, сынок, — безропотно согласилась Ольга Сергеевна и вышла из комнаты.
— Мама считает, что я свихнулся, — начал Виталий, доставая из пачки сигарету. — Но это не так. У меня — все в норме. Тунеядцем, как другие сыночки, не буду и после окончания десятилетки пойду работать.
— Куда?
— Возможно, в жэк.
— Почему ты стал выпивать?
— У меня есть друзья, и я с ними бываю в компании. Но выпиваю очень умеренно. Кроме мамы еще никто не замечал, что я бываю под градусом…
— Но согласись, что употреблять спиртное в твоем возрасте…
— А что возраст? — резко прервал он меня. — Я уже совершеннолетний и скоро женюсь.
— Вот как! На ком же?
— Не удивляйтесь: на женщине с ребенком. Она старше меня на пять лет.
— Тебе надо думать о другом: как аттестат зрелости получить.
— Аттестат я получу: не дурней других в классе…
Он сидел нога на ногу, в руке держал дымящуюся сигарету и, чуть прищурив серые, как у матери, глаза, смотрел на меня снисходительно. Я чувствовал, что все мои поучения будут ни к чему. Виталий слишком быстро стал взрослым, у него свои представления и взгляды на жизнь.
— Ты мечтал о юридическом институте? — напомнил я.
— Это было заблуждение: начитался маминых журналов: «Социалистическая законность», «Государство и право»… Сейчас меня к юриспруденции совершенно не тянет.
— Но ведь свой уровень грамотности надо повышать?
— Для этого есть газеты, журналы, кино, телевизор… Я представляю себе будущее так. Прихожу с работы, меня ждет Стелла, мы обедаем, а затем идем, скажем, в театр…
— Не все планы осуществляются, Виталий…
— Интересно, что у меня может не получиться?
— Многое. Во-первых, ты стал выпивать. А это очень вредно. Ты, наверное, не видел хронических алкоголиков, а я насмотрелся на них…
— Со мной этого не случится.
— Они тоже думали, что с ними ничего не случится, но алкоголь сделал свое роковое дело. И потом женщины не любят пьяниц.
— Стелла ни разу не упрекнула меня. Однако, если алкоголь мне будет мешать, я брошу пить.
— Может случиться так, что ты будешь хотеть бросить, но не сможешь.
— У меня сильная воля.
— Так говорил мне один знакомый, но допился до того, что пустил себе пулю в рот…
— Из чего же, интересно?.. Оружие у нас запрещено.
— Достал где-то мелкокалиберную винтовку.
— Вы меня пугаете! — Виталий сорвался со стула, нервно заходил по комнате. Я смотрел на него и думал: красивый рослый парень, жаль будет, если собьется с пути.
— Нет, не пугаю. Все, что я сказал, правда. И больше могу сказать: жениться тебе еще рано.
— Интересно: почему же?
— На какие средства ты будешь жить?
— Стелла работает в Доме моделей, а на квартиру к ней приходят модные дамочки… Она шьет прекрасно и хорошо зарабатывает. А когда мы поженимся, и я внесу свой вклад в семейный бюджет…
— Жениться надо не на портнихе, которая много зарабатывает, а по любви, причем обоюдной.
— Вы оскорбляете меня и Стеллу! — глаза его гневно сверкнули.
— Мы ведь говорим, как мужчина с мужчиной, и нам не до комплиментов. Вопрос очень серьезный и касается не только тебя, но и твоей мамы, сестры.
Он сразу остыл и сел на прежнее место.
— Значит, мне все бросить: Стеллу, выпивку… И только ходить в школу.
— То, что тебе нужно прекратить выпивать, — это несомненно. Все же остальное надо очень серьезно обдумать. И не в одиночку.
— С кем же мне заниматься этим обдумыванием?
— С мамой надо посоветоваться. Я не откажу тебе в совете.
— С мамой — да. Но вы — человек посторонний.
— Такая у меня должность — давать советы посторонним.
— Хотя, как же это я не учел, — он хлопнул себя рукой по лбу. — Вы, наверное, имеете в виду стать моим отчимом. Или я ошибаюсь?
Можно было и не отвечать на этот вызывающий вопрос, но мы вели откровенный мужской разговор, и никаких неясностей не должно быть между нами.
— Ошибаешься, Виталий. Ради тебя и Светы твоя мама пожертвовала своей личной жизнью.
— Совсем напрасно.
— Она так не считает.
— Значит, и я должен пожертвовать всем ради нее?
— Мама печется лишь о твоем счастье.
— Обещаю, что закончу школу, устроюсь работать и буду счастлив со Стеллой…
— Тогда познакомь ее с мамой. Прятаться нечего, раз у вас все так серьезно.
— Тут вы, пожалуй, правы, Михаил Тарасович.
— Спасибо и за это.