Она, безусловно, понимала мое необычное, я бы сказал, дурацкое состояние и постаралась прийти на помощь. Ее ссылка на мое неумение — лишь благовидный предлог.
— Не положено, — не согласилась акушерка и решительно протянула мне сверток в одеяле. — Пусть папочка учится нянчить…
Я много раз продумал эту процедуру и был готов, чтобы взять ребенка и понести его к машине, но в этот момент что-то дрогнуло во мне. Однако акушерка ничего не заметила и положила сверток на мои протянутые руки. Я почувствовал, как что-то живое шевельнулось в одеяле — маленький человечек заявил о себе: «Я еще совсем слабенький, несите меня бережно». Левой рукой я приподнял край одеяла, взглянул на красноватое сморщенное личико с закрытыми глазами и улыбнулся…
Первой села в машину на заднее сиденье Полина и сказала:
— Пожалуйста, Миша, дай мне малышку, здесь нам будет удобнее.
Я передал ребенка и сел рядом с водителем.
У подъезда дома нас ждали Клавдия Ивановна и соседи. Я быстро вышел из машины и взял у Полины девочку. Опережая собравшихся, ко мне устремилась Клавдия Ивановна.
— Милости просим, внученька, милости просим, — приговаривала она, касаясь руками одеяльца. — Ух ты, моя маленькая, спит и глазки закрыла…
Соседи, их собралось человек десять, дружно поздравляли меня, а я, кивая им, говорил «спасибо», а сам шел быстро, чтобы поскорее избавиться, как мне казалось, от пытливых взглядов.
В комнате внучку взяла Клавдия Ивановна. На этом мое мнимое отцовство как будто окончилось. Впрочем, кто знает, что может еще случиться? Девочку понесли в спальню, а я остался в гостиной. Мне было слышно, как Клавдия Ивановна умиленно приговаривала:
— Ах, какие мы маленькие, какие мы недовольные…
Девочка плакала, ее, наверное, пеленали. А я не знал, что делать, и бесцельно прохаживался по комнате. Лучше всего было бы уехать, здесь я был лишний. Но опять же: что скажут люди? Да и Клавдия Ивановна расстроится безмерно. И я терпеливо ждал. Обо мне вспомнили примерно через полчаса. В комнату заглянула Клавдия Ивановна и сказала:
— Ты уж извини, Миша, с малышкой хлопот полный рот. Ублажили ее и сейчас будем обедать.
Обед Клавдия Ивановна приготовила на славу. Салат оливье, холодец из птицы, жареную индейку с рисом, компот — все это было свежайшим и необыкновенно вкусным, особенно для меня, живущего на столовских харчах.
Когда обед подходил к концу и мы пили компот с пирогом, я, обращаясь к женщинам, полюбопытствовал:
— Как назовете новорожденную?
— А какое бы ты хотел дать ей имя? — спросила в свою очередь Полина.
— Ты, наверное, шутишь, Поля? Разве может иметь какой-то вес мое предложение?
— А все-таки, какое?
— Мне нравится имя Екатерина. Так звали мою маму.
Полина задумалась, глядя на стакан, заполненный рубиновой жидкостью, но через несколько минут подняла лицо, вся просияв:
— Екатерина… Мне тоже нравится. Как ты думаешь, мама? — обратилась она к Клавдии Ивановне.
— Катя… Очень даже хорошо, — одобрила бабушка.
— Стало быть, решено: назовем нашу малютку Катей, Катенькой, Катюшей…
Все происшедшее мне показалось нереальным. Полина, неоднократно отвергавшая мои предложения, вдруг просто и без всяких условий согласилась со мной. Я попытался вернуться к действительности.
— Прошу тебя, Поля, не спеши, все обдумай хорошенько, чтобы потом не раскаиваться.
— Я уже все обдумала, — ответила она, глаза ее смотрели спокойно, и в них не было ни малейшего колебания либо сожаления. — Просто наши желания совпали.
Пожалуй, так оно и было. Полина не из тех, кто может поступиться своими убеждениями.
— Я рад этому.
Полина недоверчиво глянула на меня, но тут же ее подозрения рассеялись, и она улыбнулась. И у Клавдии Ивановны глаза стали веселыми, и она налила мне вторую чашку компота, а сама метнулась в спальню. Но вскоре вернулась оживленная и радостная.
— Спит наша Катенька, — сообщила она и, обращаясь к дочери, добавила: — Коляску надо для малышки… Я уже смотрела в магазине, но без тебя брать не решилась…
— Хорошо, мама, купим потом…
— Зачем же откладывать, — вмешался я, подогретый каким-то внутренним чувством быть ближе к этим женщинам и помочь им в чем возможно. — Сегодня пойдем и купим в универмаге.
— Ты это серьезно, Миша? — недоверчиво спросила Полина.
— Вполне.
— Сегодня не получится. А завтра, если ты сможешь, можем сходить за покупкой.
Само собой решилось, что мой отъезд откладывается — у меня есть обязательство, которое я добровольно взял на себя и, конечно же, должен выполнить его. Ночью я спал и смутно сквозь сон слышал, как плакала Катя. Проснулся около восьми утра, взял полотенце и побежал на пруд, который был недалеко от дома.