Когда я вошел в кабинет, там уже был Купченков. Он что-то быстро писал, молча кивнул мне и продолжал работать. Я занял свое место напротив, некоторое время сидел неподвижно, глядя на коричневую крышку стола. Эта пауза была неким символическим отдыхом перед началом большого сражения по делу Ковшова.
Внутренне я был спокоен и собран: заседание готовилось весьма тщательно, и осечки не должно быть. К тому же ящики моего стола были заполнены кодексами и справочной юридической литературой. В любом случае, как бы ни осложнялось дело, выход будет найден. Еще Панас Юхимович, от которого я принял судейский пост в Терновске, любил говорить, когда ему было трудно, что нет таких дел, которые нельзя было бы разрешить… Мне запомнились эти слова. В трудные минуты они мобилизовали, придавая уверенность и силу.
— О чем задумался, Михаил Тарасович? — Купченков поднял голову и, морща лоб, посмотрел на меня.
— Сегодня начинаю Ковшова.
Купченков знал об этом деле много. Пока я изучал его, мы обменивались мнениями, и в дальнейшем он не откажет мне в консультации. Купченков не скупился своим опытом и знаниями.
— Распутаете мало-помалу.
Безусловно, выведем Ковшова на чистую воду. Во всяком случае, доказательства его вины есть, и главное — это перепроверить их в судебном заседании.
Явка была неполной. Вместо девятнадцати потерпевших в суд прибыли лишь десять. Свидетели были вызваны на последующие дни. Ковшов совершал преступления, кроме нашей области, и в других городах: Ростове, Ленинграде, Киеве, Черкассах. Некоторые потерпевшие из этих городов приехали.
Я посовещался с заседателями, и мы решили начать слушание дела, приняв меры к вызову остальных потерпевших. Это означало, что надо давать телеграммы, звонить в областное управление милиции и использовать любые меры, чтобы выяснить, по каким причинам не явились потерпевшие, и добиться их явки в суд.
Заседание началось. Александр Ковшов был в модном свитере без пиджака. Всем своим видом он показывал, что спокоен и не испытывает ни малейшего волнения.
Из материалов дела была известна биография Ковшова. Его отец и мать разошлись, и он жил у бабушки, но часто бывал у отца. Мать куда-то уехала и о сыне совершенно забыла. Бабушка любила внука, ни в чем ему не перечила и исполняла все его желания. В нем рано развились лень и эгоизм. Саша был строен и симпатичен, играл на гитаре, пел и привык быть в центре внимания. Учился он средне, окончил восемь классов и поступил в железнодорожный техникум. Учеба у него была на втором плане, развлечения — на первом. Он выпивал, увлекался любовными похождениями, пользуясь неизменным успехом у девушек. В художественную самодеятельность, куда его приглашали, не пошел, а увеселял песнями и игрой своих знакомых и друзей. Перед окончанием техникума у него умерла бабушка. Ковшов горевал недолго. В квартире теперь всегда было людно и шумно, особенно после того, как он получил диплом. Работал Ковшов по специальности около двух месяцев. Для развеселой жизни нужно было много денег, и он решил попробовать нажить их в ресторане, куда устроился официантом. Здесь Ковшов задержался чуть дольше — почти полгода. Однако кончилось это тем, что он ограбил в темном переулке подвыпившего мужчину и угодил в заключение.
Его освободили досрочно, и он снова организовал веселую компанию из юных девиц и парней. В компании были и воры. Они лазили по чужим квартирам, брали деньги, дефицитные вещи: хрусталь, меха, золотые изделия. Сам Ковшов не воровал. Он помогал сбывать похищенное, давал советы. Воровская шайка, как и следовало ожидать, была выслежена и разгромлена. Ковшов снова попал в заключение. Правда, он искусно защищался, а его юные друзья были немногословны, и все это ему помогло получить сравнительно небольшой срок — два года лишения свободы.
Отбыв полностью наказание, он не поехал в свой город, а направился к тетке в Углеград. Здесь с ним и познакомились Лана и Сеня Оберемченко.
Ковшов обвинялся в кражах, грабежах, мошенничестве и разбое. Он признавал себя виновным в нескольких мелких кражах и мошенничестве, но категорически отрицал совершение грабежей, разбоев и хищения в особо крупных размерах. Он неплохо усвоил уголовный кодекс и разбирался в сроках наказания.