— Я доверяю только вам, Михаил Тарасович, и ни к кому не пойду… Если вы не хотите меня слушать, то все, что я знаю, останется навсегда со мной.
— Ладно, Сеня, выкладывай…
Он начал издалека — с первого знакомства с Ковшовым, рассказал о посещении квартиры его тетки, о встрече с Ланой и о любви к ней, о всех их разговорах и сомнениях и, наконец, о главном — о поездке с Ковшовым в Терновск.
— Ты запомнил приметы его «дипломата»? — спросил я.
Сеня нахмурился, вспоминая, и через минуту сказал:
— «Дипломат», как мне помнится, был темного цвета, и на крышке нанесен переводной рисунок какой-то красивой женщины…
— На этот рисунок обратила внимание и вахтер.
— Вот видите, как я влип, подвозя на станцию грабителя… Что же мне за это будет?
— Ничего не будет, Сеня, кроме «спасибо», что ты нашел в себе мужество прийти и все рассказать. И сделать это надо было гораздо раньше. Однако и сейчас не поздно… Но есть некоторые сложности. Если Ковшов узнает, что мы жили в одной комнате, он может выразить тебе недоверие как свидетелю, да и мне — тоже…
— Но я же говорю только правду, одну правду
— И еще одно обстоятельство: нужен повод, чтобы тебя вызвать в суд. Допустим, при допросе Шурина признается, что ты бывал на квартире у Ковшова…
— Она этого никогда не сделает. Я пришел к вам без ее ведома.
— Но перед судом она должна быть правдива, иначе ей грозит ответственность за дачу ложных показаний.
— Загадку вы мне задали, Михаил Тарасович. — Он удрученно опустил голову, задумался. — Лана не захочет называть меня и других, кто бывал у Ковшова, это уж точно.
— Ковшов опутал паутиной многих подростков, в том числе и Шурину, и от этой паутины надо освободиться раз и навсегда. Разве этого не понимает девушка?
— Представьте, Михаил Тарасович, что она и сейчас благоволит к Ковшову, и все, что с ним произошло, ей кажется случайностью,
— Тем более ей надо открыть глаза. Она должна понять, что Ковшов аморальный тип и опасный преступник. Он убивал души подростков, и это, как видишь, сказывается сейчас.
Сеня немного успокоился, но мысль о том, что ему предстоит трудный разговор с Ланой, угнетала его.
— А может быть, вы, Михаил Тарасович, поговорите с Ланой? Она вас послушается.
— Мне нельзя в частном порядке встречаться со свидетелями. Но в судебном заседании я, безусловно, попытаюсь убедить Шурину в ошибочности ее мнения, если она к тому времени его не изменит.
Сеня с видом человека, для которого иного выхода нет, чем тот, который ему предлагают, обреченно и глухо спросил:
— Когда Лану вызывают в суд?
— Через три дня — в пятницу.
— Ладно, попытаюсь, — Сеня решительно встал, подал мне руку и вышел из кабинета.
Сразу же после работы Сеня Оберемченко поспешил в магазин к Лане. Против обыкновения она встретила его приветливо и, улучив минутку, когда у прилавка не было покупателей, спросила:
— Что-нибудь случилось, Сеня?
— Откуда ты взяла?
— По твоему лицу вижу.
— Нам надо поговорить, Лана, по тому вопросу…
Она поняла без объяснений и поспешно согласилась:
— Придешь в семь часов в сквер, к памятнику Пушкину.
Оставалось больше часа, но никуда не хотелось идти, и Сеня, очутившись на улице, побрел в сторону сквера. Настроение у него было подавленное и тревожное. Его ждало серьезное испытание. Совсем непросто выступить на людях, изобличая грабителя и в какой-то мере себя. У любого, кто будет слушать его показания, не может не возникнуть вопрос: почему он так долго молчал?! И надо будет оправдываться, хитрить. Ведь нельзя же признать, что боялся, во всем соглашаясь с Ланой.
Она пришла без опозданий. На ней было легкое короткое платье в голубые цветочки, и вся она выглядела невесомой и воздушной. Лишь загорелые руки и ноги несколько утяжеляли ее, делали более земной. Он смерил девушку долгим взглядом и как можно спокойнее произнес:
— Я все рассказал о Ковшове…
— Ненормальный! — Она в ужасе раскрыла глаза, сжимая свои маленькие кулачки. — И кому донес?
— Одному хорошему человеку.
— И что же тебе сказал этот хороший человек? — Она скривила губы в злой усмешке.
— Он считает, что ты во время допроса в суде должна назвать мою фамилию.
— В связи с чем?
— В связи с тем, что я посещал квартиру Ковшова и был с ним знаком.
— И дальше что?
— После этого меня вызовут на допрос.
— И что же ты станешь говорить?