Грабовского задержали сонного, небритого. Всю ночь он провел на лавочке в сквере. От него разило перегаром. «Это вы подожгли дом?» — спросил следователь. «Кто вам сказал такое?» — удивился Грибовский. «Ваша жена. Она вырвалась из пламени раздетая», — «Так ей и надо», — зло сказал Грабовский. Он сознался, что поджег дом. Ему не верили, требовали подтверждений. «Канистру из-под бензина нашли?» — спросил он. Действительно, на том месте, где была веранда, валялась искореженная огнем канистра. «Я пришел ночью, разлил бензин на полу веранды и поджег», — пояснил Грабовский. Экспертиза специалистов-пожарников не исключала, что причиной пожара мог явиться поджог.
Я внимательно читал страницу за страницей, и выяснялась неприглядная картина отношений между мужем и женой. «Дмитрий меня дико ревновал, — показывала в суде Жанна Грабовская. — Я иногда задерживалась в институте, где работала лаборантом: вечерние занятия, общественные поручения, да и вообще мало ли может быть причин, чтобы вовремя не прийти домой… Дмитрий, как обычно, забирал из садика нашу дочь, готовил обед, занимался стиркой. Но ревность довела его до того, что он все забросил, начал пить. Хорошо, что мама помогала мне. Но в прошлом году она умерла. После этого мы помирились с мужем, он перестал выпивать, но ревность не прошла. В тот вечер накануне пожара я задержалась на работе и поздно пришла домой. Дмитрий встретил меня бранью, всячески оскорблял неподобными словами, а потом ни с того ни с сего оделся и ушел… Было это в первом часу ночи. А под утро мы сгорели. Я считаю, что это он поджег дом, чтобы отомстить мне».
У меня было восемь дел, которые я обязан был доложить завтра в судебном заседании, и у Купченкова — столько же дел. Но я всё-таки обратился к нему за советом. Он внимательно слушал меня. И по мере того, как я говорил, две борозды на его лбу обозначались все отчетливее.
— Дело дрянь, — сказал Купченков. — Явных улик нет.
— Но Грибовский признается.
— А если он откажется?.. И потом, что означают его слова: «Она еще узнает, как жить без меня…» Кем он работал?
— Сталеваром.
— И получал, наверное, прилично?
— Да.
— А она?
— Семьдесят рублей в месяц.
— Из родни кто-нибудь есть?
— Никого.
— Он запросто мог упечь себя в тюрьму, чтобы насолить жене и дать ей почувствовать, каково жить одной с ребенком.
— Но это ведь только предположение?
— Конечно.
Грабовский жалобу не подал, хотя ему дали пять лет лишения свободы. Зато подал кассационную жалобу адвокат, защищавший его в суде. Он ссылался на то, что Грабовский лучший производственник, вину свою признал и чистосердечно раскаялся в содеянном, раньше не судился, на иждивении имеет малолетнего ребенка, и просил смягчить ему меру наказания.
«Почему все-таки Купченков сомневается? — думал я. — Ведь даже адвокат согласен с тем, что вина Грабовского доказана». Я отложил дело в сторону и принялся изучать другое. Завтра в 9 часов 30 минут начнется судебное заседание, и надо быть готовым дать ответ на любой вопрос председательствующего и третьего члена суда. Я засиделся в кабинете допоздна.
Жил я в общежитии, в комнате нас было двое. Мой сосед Сеня Оберемченко, высокий блондин, играл на гитаре и тихим голосом подпевал. В мое отсутствие в комнате собирались ребята и девушки, слушали музыку и пели вместе с ним. Но, как только я появлялся, все быстро расходились. В этот раз Сеня был один. Он лежал на кровати в костюме и курил. Форточка была закрыта, и в комнате стоял плотный сизый дым.
— Ты что это, Сеня?.. Так и задохнуться можно. — Я открыл форточку. — Случилось что-нибудь? — Оно вам не надо, — вяло ответил он и повернулся лицом к стене. Я почувствовал, как от него потянуло запахом спиртного. Сеня без сомненья был пьян. В таком состоянии я видел его впервые.
— Подъем! — скомандовал я.
Он даже не повернулся. Я еще громче повторил команду
— Ну, чего вы?.. — Он приподнялся, сел на кровати и протер глаза.
— Разденься и ложись спать! — строго приказал я.
Сеня еще некоторое время сидел молча, свесив голову, потом встал и вышел в коридор. Вернулся он нескоро, когда я уже лежал в постели, и тоже лег спать. Через несколько минут парень негромко похрапывал, но ко мне сон не шел. Я думал о Терновске и Полине. И незаметно для себя уснул. Утром меня разбудили шум и смех в коридоре. Я быстро встал и удивился, что Сеня в кровати. Обычно он уходил рано, восемь часов, а тут вдруг дрыхнет.