— Виталий был у меня, и мы неплохо побеседовали, — уклончиво ответил я.
— Он ничего такого не натворил?
— Думаю, что нет.
— Спасибо вам, Михаил Тарасович. Виталька стал таким же, как и прежде.
«Он изменился», — хотел сказать я, но промолчал. Незачем посвящать ее в те передряги, в которых очутился сын. Главное, что он вовремя вышел из них, проявив рассудительность и силу воли. Не каждый смог бы пойти в милицию, чтобы донести на своих собутыльников. Ему еще предстоит выдержать характер, чтобы дать правдивые показания в суде, изобличая в глаза преступников. И у меня была надежда, что с этим он справится.
— Рад за него.
— Но я жду вас, Михаил Тарасович, или давайте встретимся где-нибудь… Нам очень нужно поговорить. Некоторые свои взгляды я пересмотрела…
Мне было понятно, о чем будет разговор, а также и то, что он уже не нужен. Я немного помолчал, и Ольга Сергеевна, полагая, что прервалась телефонная связь, несколько раз произнесла: «Алло, алло…» И я неожиданно для себя сказал:
— У меня родилась дочь.
— Это, наверное, шутка?..
— Вполне серьезно. Мы назвали ее Катей.
Теперь уже она замолчала, и я, слушая, как потрескивает в трубке, терпеливо ждал.
— Поздравляю с рождением дочери.
Голос у нее был тихий и хрипловатый: неожиданное сообщение перечеркнуло все ее надежды.
Положив трубку на телефонный аппарат, я задумался. Есть ли у меня право чужое дитя выдавать за свое? Запись в свидетельстве о рождении, где я значусь отцом? Однако это лишь условность, к которой мы прибегли с Полиной ради ребенка. Все же остальное, что должен делать отец, пусть даже и не родной, мне не позволено. В свой приезд я предлагал Полине немного денег, но она решительно отказалась: «У меня все есть, спасибо». Полина воздвигала между нами преграду, которую нужно было разрушить. Но как?
После приговора
Меня тревожило молчание Сени Оберемченко. Он не подавал о себе никаких известий, и я направился к нему в общежитие. В небольшой комнатушке, заменявшей кабинет, за столом сидела Тамара Николаевна, комендант. Она постарела, и на висках заметно прибавилось седины. Увидев меня, обрадовалась.
— Каким ветром, Михаил Тарасович?
— Сеню пришел проведать, — ответил я, присаживаясь на стул.
— Уехал он. Отпуск взял и уехал.
— К родителям в Крым?
— Куда там! Девчонка эта, Лана, заворожила его окончательно, и он за ней умчался. Ах молодежь, молодежь, — сокрушенно покачала головой Тамара Николаевна. — Не могут они подобру, по-хорошему. Все-то у них нервотрепка, разные переживания.
— Раз он поехал к ней, то они должны найти общий язык.
— Загвоздка в том, разыщет ли он ее. Девчонка передала мне письмо, а я вечером вручила его Сене. А в том письме несколько слов: «Не ищи меня, для тебя я уехала навсегда».
— Куда же в таком случае мог поехать Сеня?
— В том-то и вопрос: куда? Я у него как выпытывала, ничего не сказал. Прихватил чемоданчик, и был таков…
Чтобы окончательно убедиться, что Лана уехала, я позвонил в магазин, где она работала. Ответила заведующая:
— Товарищ Шурина рассчиталась. И где она может быть сейчас — не знаю.
Скоропостижный отъезд Ланы из города был в какой-то степени понятен. После ковшовского ушата грязи девушке могло почудиться, что все на нее указывают пальцем, хотя вся эта история уже забылась. В зале суда было много людей приезжих, к тому же мало кто поверил заявлению Ковшова: в злобе он мог наговорить все что угодно.
Я надеялся, что пройдет время и Лана, поразмыслив обо всем спокойно, вернется домой.
В институте уже начался учебный год, а Сеня Оберемченко не появлялся. Правда, вечерники начинают заниматься на месяц позже дневного отделения, и все-таки я начал беспокоиться: не случилось ли чего? Парень он был добросовестный, и к учебе относился с прилежанием. Не может быть, чтобы в поисках Ланы забыл обо всем на свете. Но мои тревоги оказались напрасны — Сеня появился. Он пришел ко мне похудевший и еще более нескладный, чем раньше. Настроение у него было невеселое. Я подумал, что Лану он не нашел. Однако ошибся.
Девушка поселилась у своих родственников в Новочеркасске, устроилась работать в магазине и возвращаться домой не собирается. «Ты не послушался, пошел в свидетели и опозорил меня на весь город, — заявила она Сене. — В Углеграде мне жить невозможно…»
— Я тоже поеду в Новочеркасск, — сказал Сеня. — Без Ланы у меня все валится из рук.
— А с учебой как будет? — спросил я.