Минут через двадцать пять появилась Полина и, увидев нас вдвоем, удивленно воскликнула:
— Каким ветром?..
— Попутным, Поленька, — Василий Захарович крепко пожал ей руку и весело продолжал: — А ты похорошела… Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!.. И немедленно покажи мне дочь.
Они зашли в спальню, я последовал за ними. Малышка тихо посапывала, на ее нежно-розовом личике выделялись ниточки бровей.
— Ух ты, моя милая, — вполголоса восторгался Василий Захарович, чтобы не разбудить ребенка. — Копия мамы. Надо обязательно Катюшу показать моей жене, она обожает маленьких… Наши-то уже, считай, взрослые.
— Как себя чувствует Бэлла Викторовна? — спросила Полина.
— Раздобрела моя мамочка, ни в одно терновское платье не влазит. Записалась в бассейн, ходит на физкультуру.
— И работает?
— Завмагом. Как и раньше.
— А ты, Поленька, трудишься?
— Пока в отпуске, но через неделю на работу.
— Это здорово, что у вас нашлось дитя! Моя Бэлла будет в восторге!
В спальню зашла Клавдия Ивановна и, улучив момент, когда Василий Захарович замолчал, сказала:
— Ты собиралась, Поля, к портнихе, вот ребята тебя и подвезут.
— О чем вы говорите, мама, какая там портниха, когда у нас гости?
— Мы проездом, — сказал Василий Захарович. — И с удовольствием подвезем тебя к портнихе, Поленька.
— Куда же вы держите путь? — поинтересовалась Полина.
Василий Захарович чуть замялся, но тут же нашелся:
— Выполняем особое задание.
— Какое же?
— Я тебя всегда уважал, Поленька, но в данном случае не могу открыть секрет: дело весьма важное… И больше ни о чем не спрашивай…
— Такие вы засекреченные, — капризно надула губы Полина. — А к портнихе когда же поедем?
— Хоть сейчас.
— Вы побудете, мама, с Катенькой, а я мигом туда и обратно.
— А ты возьми девочку с собой. Агата Владимировна давно просила показать ей Катеньку, — предложила Клавдия Ивановна. — А я тем временем сбегаю в овощной….
— И правда, мама, ее можно взять с собой. Надеюсь, вы доставите нас и обратно? — спросила она у Василия Захаровича.
— О чем речь, Поленька, — хитро прищурил глаза Василий Захарович. — Мы и покатать вас можем.
— Кататься еще рано.
— В наш автомобильный век дети с пеленок ездят в машинах.
Катя, разбуженная нашими разговорами, подала свой голос:
— Ма-ма… ба-ба…
— Сейчас будем готовы, — сказала Полина и наклонилась над кроваткой. — Ух ты, моя роднуля, уже проснулась…
Сборы прошли быстро, мы сели в «Волгу» и поехали к портнихе. У меня было приподнятое настроение: все шло как по маслу.
Портниха жила в добротном кирпичном доме с зеленой верандой. Я взял на руки Катю, и мы с Полиной зашли в дом.
Платье уже было готово и висело на стуле. Агата Владимировна, сухощавая немолодая женщина, погладила по головке Катю, хотела взять ее на руки, но девочка отвернулась и заплакала.
Полина успокоила дочь.
— Она у нас уже ходит, — сказала она, — в девять месяцев пошла.
И Катя, будто в подтверждение слов матери, расставив ручонки, резво побежала по комнате.
— Как я казню себя, что у меня нет детей, — расстроенно произнесла Агата Владимировна. — Идет старость — кружку воды некому будет подать…
— Вам еще рано думать о старости, Агата Владимировна, — попыталась успокоить портниху Полина.
Я тактично промолчал: утешения в этом случае ни к чему. В суде мне приходилось встречаться с бездетными женщинами и стариками, и всегда их было искренне жаль.
Портниха не стала больше жаловаться, взяла со стула платье и подала его Полине.
— Меряйте, — коротко сказала она.
Полина вышла в другую комнату, а я взял за ручонку Катю, которая, не обращая на нас внимания, пыталась дотянуться до телефонной трубки.
— Нельзя брать трубочку, — объяснял я девочке, — трубочка кусается…
Катя что-то непонятное лепетала и настойчиво тянулась к телефонному аппарату.
— Миша, — вдруг услышал я и обернулся. Передо мной стояла Полина в воздушном цветастом платье. — Ну, как? — спросила она.
Я внимательно посмотрел на платье, которое выгодно оттеняло безупречную фигуру Полины, и воскликнул:
— Замечательно!
Но портниха нашла какой-то недостаток.
— Надо чуть укоротить.