Эти правила действуют неизменно, и в них — мудрость закона. Предполагается, что протест не может быть принесен без видимых оснований. Прежде чем он будет написан, изучается дело, анализируется законность и обоснованность судебного решения. Высокое должностное лицо все обдумает и взвесит и только после этого поставит свою подпись под протестом.
И, несмотря на все это, на президиуме порою обнаруживается, что протест — несостоятелен. Недаром в народе говорят: «Ум хорошо, а два лучше того».
Однажды в кассинстанции я был докладчиком по делу Сакович, ее осудили к лишению свободы условно за избиение свекрови Понаморенко. Женщины жили в квартире из двух смежных комнат и враждовали между собой. Все началось после того, как сын Понаморенко расторг брак со своей женой Надеждой Сакович и уехал в Магаданскую область. Понаморенко разлад между супругами объясняла тем, что Надежда плохо вела себя, изменяла мужу, пьянствовала. Трехлетнего сына она отвезла к своей матери и после этого открыла против свекрови «военные действия», пытаясь выдворить ее из квартиры.
Понаморенко — медицинская сестра на пенсии, участник Великой Отечественной войны. В суде она жаловалась: «Сакович своими издевательствами и побоями доведет меня до инфаркта». Соседи подтвердили, что часто слышали шум в квартире Понаморенко, а 15 февраля видели, как она с окровавленным лицом выскочила на лестничную площадку с криком: «Помогите!» Следом за ней выбежала Надежда, но, увидев соседей, вернулась обратно в комнату.
Суд признал виновной Сакович, и кассационная инстанция приговор оставила без изменения. Я не сомневался в законности и обоснованности приговора. Однако и. о. прокурора области усомнился и принес протест, в котором утверждал, что суд неполно исследовал взаимоотношения между невесткой и свекровью, не проверил заявление Сакович, что не она, а, наоборот, Понаморенко создает невозможные условия для совместного проживания. Телесные повреждения у свекрови Сакович объясняла тем, что Понаморенко во время ссоры случайно ударилась о дверной косяк. Эту версию также предлагалось проверить.
Почему появился этот протест? Сакович работала почтальоном, женщина она была бойкая и настырная. Ее жалобы шли в различные учреждения сплошным потоком. Чтобы как-то прекратить этот поток, прокурор, очевидно, и решил принести протест. В конце концов всякое событие — большое или малое — может быть перепроверено.
Особых возражений против протеста у докладчика не было, хотя он и заявил, что повторное судебное разбирательство вряд ли выявит что-либо новое.
Я видел Понаморенко — седую, близорукую старуху с трясущимися руками. Еще один судебный процесс для нее — смерти подобен. К тому же во имя чего защищать неправую сторону? Ведь бесспорно, что Сакович пытается выжить старуху из ее же квартиры. И, отменяя приговор, мы вольно или невольно будем способствовать этому.
Я принимал участие в кассинстанции и поэтому не мог голосовать. Но изложить свою точку зрения мне разрешалось.
— Это дело частного обвинения заслуживает того, чтобы отнестись к нему с особым вниманием. В течение полутора лет Сакович терроризирует больную женщину. Суд встал на ее защиту и правильно наказал дебоширку. Но нам предлагают. — Я посмотрел на прокурора Чернюкова, который сидел с противоположной стороны стола и внимательно меня слушал, — еще раз проверить: не допущена ли ошибка? На мой взгляд, этого делать не нужно. Суд в приговоре сослался на доказательства, подтверждающие виновность Сакович, и в протесте не приводится убедительных доводов, которые бы опровергали эти доказательства. Я прошу президиум протест отклонить!
— Отстаиваете свое определение, — бросил реплику Чернюков. У него была такая манера поддеть выступающего и тем самым ослабить эффект от выступления.
— Совершенно верно: отстаиваю. Это относится к качеству моей работы.
— Она и на фронте была медсестрой? — спросил Подопригора, имея в виду Понаморенко.
— Об этом есть документы в деле, — ответил я, опережая докладчика.
— Собственно, по какому праву Сакович живет в квартире свекрови? — спросила Варченко, член президиума, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Право у нее есть: она вселилась в квартиру как супруга. И расторжение брака тут ничего не меняет, — разъяснил Подопригора.