Но я как-то не думал об этом. И даже Полине не сказал. Зачем преждевременно строить планы. У нас и так жизнь была расписана по минутам. Время летело быстро, месяц за месяцем.
Полина уходила на работу без двадцати восемь, я позже на полчаса. Возвращались тоже в разное время.
Первой в коридоре меня встречала Катенька.
— Папа присел! — радостно возвещала она и терпеливо ждала, пока разденусь, а потом спрашивала: — Что принес?
Я доставал из кармана и протягивал девочке конфету.
— Кафета! — шумно повторяла она любимое слово и мчалась на кухню к бабушке, чтобы показать подарок. Бабушка тут же забирала конфету, говоря:
— Покушаешь, а потом получишь…
Катя к этой процедуре уже привыкла и бежала обратно ко мне.
— На руцки хоцю…
Я держал у груди девочку, ощущая тепло ее маленького тела, и на сердце было легко и спокойно. Это моя дочь, и ничто не может стать между нами. Прошлое забыто, воспоминания не тревожат меня. Почему же Богров носил в своем сердце зло к малышу, который ни в чем не повинен? Да и не только Богров, к сожалению… Ядом ревности отравлены многие. Тогда где противоядие? Его надо искать для каждого заболевшего этим тяжким недугом. Но общий для всех рецепт — рассудительность. Вот ее-то и не нашлось у Богрова. И наступила расплата. Недавно он строго осужден. И вместе с ним были осуждены жестокость и необузданная ревность. Судом беспристрастным и объективным.
Логический конец
На остановке я ждал троллейбус, и вдруг кто-то по-панибратски хлопнул меня по плечу.
— Привет, Осокин.
Я оглянулся. Сзади стоял Хомут. Он мало изменился, хотя прошло несколько лет, как я его видел. Была весна, и дул холодный ветер, но Хомут уже ходил без головного убора, и его наголо обритая голова успела загореть. Он был высок, тучен и рокотал густым басом.
— Я как-то читал в газете твою статью и даже хотел заехать и пригласить на лоно природы, да все, понимаешь, некогда. Так что можно сейчас завалиться в ресторан, если, конечно, располагаешь временем…
— Где вы сейчас, Антон Антонович? — поинтересовался я.
— Здесь, в городе, возглавляю Шахтерский орс. Если что нужно — милости прошу…
— Спасибо, но пока ничего такого не требуется…
— Так когда же завалимся в «Уголек»?.. Там у меня есть друг, угостит на славу.
Что-то неприятное почудилось в этом приглашении, и я отказался:
— Не могу, Антон Антонович…
— В таком случае я заеду к тебе, Осокин, во вторник на будущей неделе.
— Во вторник не получится, буду в командировке.
— А звонить тебе как?
Я назвал номер рабочего телефона, и Хомут записал его в своем блокноте.
— Стало быть, встретимся?
— Возможно, — пообещал я и двинулся к подошедшему троллейбусу. «Почему он хочет со мной встретиться?» — подумал я, глянув в окно на удаляющуюся фигуру Хомута. В его бытность начальником орса в Терновске он не предлагал мне пойти в ресторан. И вдруг ни с того ни с сего предложил… Мало вероятно, что поступил он так бескорыстно.
Я не придал этой встрече особого значения и был удивлен, когда недели через две позвонил Хомут и снова предложил встретиться.
— По какому поводу? — попытался уточнить я.
— Могут же земляки посидеть за бутылкой коньяка?
— И только?
— Есть еще небольшая консультация по юридическим вопросам.
— У вас в орсе свои юристы…
— Не хватает у них знаний, да и опыта…
— Приезжайте ко мне на работу, и мы поговорим.
— Лучше бы на нейтральной почве.
— Я занят и не могу отлучиться.
— Ненадолго.
— Все равно.
Больше он не звонил. Вскоре я услышал, что в Шахтерском орсе вскрыта шайка расхитителей и взяточников во главе с Хомутом. Теперь стало ясно, почему он соблазнял меня коньяком. Обдумывая все происшедшее, я лишний раз убедился, что всегда надо быть разборчивым в своих знакомствах и встречах. Хорош бы я был, если бы пошел с Хомутом в ресторан. В то время наверняка уже велась оперативная разработка шайки расхитителей, и мое появление с ним в общественном месте грозило серьезной компрометацией. Еще раз подтвердилась поговорка о том пуде соли, который надо съесть с человеком, чтобы узнать его.
К тому времени, когда дело Хомута и его сообщников поступило в суд, я уже был заместителем председателя и теперь мог по своему усмотрению распорядиться, кому поручить рассматривать это дело. Оно было объемным — шестнадцать томов, и в них много документов: акты ревизий, инвентаризационные ведомости, накладные, различные справки. Хомута и его шайку изобличить было непросто: они воровали с оглядкой, ловко заметая следы.