— Дежурная, — сказала она, вставая со стула и протягивая мне руку. — Весь управленческий аппарат дежурит в общежитии. Здесь живет около семисот рабочих химзавода, и почти все — молодежь.
Я смотрел на Ольгу Сергеевну, забыв, что мне надо снять плащ и шляпу. И она не сводила с меня глаз. Мы. виделись уже давно, около двух лет тому назад. Она похудела, черты ее лица заострились, и лишь серые, притягивающие глаза остались те же.
— Раздевайтесь, пожалуйста, — прервала затянувшуюся паузу воспитатель и открыла шкаф.
Я повесил плащ и шляпу, начал причесываться. Ольга Сергеевна стояла у меня за спиной, и я чувствовал ее взгляд.
— Вы побудьте минутку здесь, а я сбегаю в красный уголок, посмотрю собрался ли народ, — сказала воспитатель и вышла из комнаты.
— Седеете, Михаил Тарасович, — заметила Ольга Сергеевна, — и полнеете…
— Что есть то есть.
— Зарядкой занимаетесь?
— Некогда.
— Найти время всегда можно. Я не меньше вашего занята, но хожу в группу здоровья, согнала лишний вес, чувствую себя бодрее.
— И мне бы надо.
— Можно к нам на завод.
— Далеко. При стадионе «Шахтер» есть группа здоровья, туда мне ближе.
В это время в комнату вошла воспитатель и объявила:
— Все в сборе. Идемте, товарищ Осокин.
— И я с вами, — сказала Ольга Сергеевна.
Красный уголок был просторный и вмещал около ста человек слушателей. На меня смотрели не без любопытства юноши и девушки, и лишь в задних рядах сидели люди постарше — мужчины и женщины. Тема моей лекции была общедоступная: «Борьба с преступностью — дело всей общественности». Эту лекцию я читал много раз и знал ее почти наизусть. Особенно нравилось слушателям, когда я приводил примеры.
— Хулиган совершает свои поступки из-за озорства, без всякой цели, и руководит им не рассудок, а пьяная удаль. Однажды в вокзал ворвался пьяный парень Хвостенко Игорь, схватил за грудь дежурного и потребовал подать ему паровоз, чтобы доехать домой. Дежурный пытался утихомирить хулигана, но тот нанес ему удар в лицо, выбил несколько зубов. «Кто же этот парень? — спросил я, глядя в зал, и тут же ответил: — Электрослесарь, у него есть отец и мать, тоже рабочие…» И надо было видеть, как Хвостенко, стоя за барьером в суде, склонял голову все ниже, боясь посмотреть в глаза своим родителям и товарищам по работе (дело слушалось прямо в цехе). Но и его приятелям, с которыми выпивал Хвостенко в тот вечер, было не легче. Общественный обвинитель обрушил на них весь свой гнев и высказал нелестное мнение о них всего коллектива штамповочного цеха. Хвостенко и его приятели пристрастились к выпивкам, в общественных местах вели себя дерзко и непристойно, но никто не вмешался и вовремя не призвал их к ответу…
Дать бон хулиганству, пьянству, хищению, спекуляции и другим пережиткам в сознании людей — можем и должны мы сами! К этому я призывал всех собравшихся. И было видно, что мой призыв понят и принят.
Когда я закончил, начались вопросы. Спрашивали о разном: и какая мера наказания за кражи, и почему милиция слабо борется со спекулянтами, и кто повинен в том, что в общежитии часто не бывает горячей воды, и какой порядок оплаты сверхурочных. Вдруг поднялся парень в косоворотке, распахнутой на груди, и, кривя губы, спросил:
— А почему не разрешают иметь оружие?
Вопрос был явно провокационный. Парень наверняка знал о запрете на холодное и огнестрельное оружие и решил принародно покуражиться.
— Зачем вам оружие? — спросил я в свою очередь.
— От хулиганов и грабителей, о которых вы говорили, защищаться.
В зале зашумели, кто-то громко сказал:
— Ишь, какой вумный…
— На вас кто-нибудь нападал? — спросил я под смех присутствующих. — Нет?.. Выходит, вам оружие ни к чему. А вообще-то оружие добывают те, кто думает совершать преступления, а не защищаться. И поэтому закон установил уголовную ответственность за изготовление, хранение и ношение холодного и огнестрельного оружия.
Парень в косоворотке вертел стриженой головой и ухмылялся: дескать, сорвался номер…
Больше вопросов не было. Мне преподнесли цветы — три красные гвоздики и наградили аплодисментами. Лекция удалась. Ко мне подошли Ольга Сергеевна и воспитатель.
— Кто этот стриженый? — спросил я.
— Был на заводе такой Игнатов, которого расстреляли за убийство. Может, слышали?
Ольга Сергеевна глянула на меня и улыбнулась: воспитатель не знала, что я слушал дело Игнатова.
— Его фамилия Цыбуля, — продолжала воспитатель, — он из компании самого Игнатова. Сидел за хулиганство, месяца два как вернулся, ведет себя неплохо, но зубоскал неисправимый, так и метит, кого бы осмеять…