9.
Зоран и Маша брели по пустынному пляжу. Красивые женские ножки и крепкие ноги спортсмена оставляли недолгие отпечатки на мокром песке. Вода первой волной размывала контур, вторая волна почти полностью смывала следы.
- Ты получила паспорт?
Маша утвердительно кивнула.
- Вчера, по почте.
- Получается, я больше не нужен?
- Не говори ерунды!
- Всё решилось без меня. Во мне отпала необходимость.
- Для того чтобы мне получить гражданство, Николаю пришлось купить кафе. Я обречена, стать официанткой.
- Почему официанткой? – удивился Зоран.
- Сначала всё придётся делать самой. У Николая нет печатного станка. К сожалению. Он оплачивает мою учёбу, приобрёл ненужную недвижимость. Просить деньги на свадьбу не повернётся язык.
Зоран скривился.
- Я не настаиваю, но мать… Она до банальности традиционна.
- Николай сделает тебя управляющим. Всё лучше, чем футболист-переросток. Закажем проект спортивного бара, куда станут приходить твои мидфилдеры, форварды, голкиперы, и дефендеры.
- Этому, конечно, мать будет рада! - задумчиво произнёс Зоран.
- Уж, как моя будет рада. Её убивает мысль, что она не в состоянии оплатить свою половину.
- Главное, что мы теперь вместе и навсегда. Гарантией тому служит Республика Црна Гора.
Зоран остановился и взял Машу за руки.
- Давай уйдём! Я так устала, - освободила руки девушка, и побрела прочь от моря.
Зоран проводил Машу взглядом. Смутные подозрения овладели им.
- Неужели опять! – подумал он и остался на берегу.
Людмила Петровна добивала свой любимый «Мартини» и отмечала приливы радостной лёгкости.
- Лишь бы не увлечься! Лишь бы не перебрать!
Неожиданно знакомый мужской голос продекламировал нараспев:
Вино те тера
Накцију позива!
А онда те оставља
Разуми једно.
Са тугом и чежњом!
- Кто здесь? – выкрикнула перепуганная Людмила Петровна.
- Господи, насколько по-русски лучше, - продолжал голос.
Вино желанье вызывает,
И к действию зовёт оно!
А потом тебя бросает,
С печалью и разочарованьем,
Разбираться одного!
В дверях зала стоял актёр Мирон.
10.
После потери Маши Дмитрий не находил себе места от обиды. Его пожирала тоска, вызванная этой самой обидой. Работа спасла, однако дымок печали просачивался сквозь возведённую стену. Память проделывала в стене бреши, сквозь которые устремлялся смертельный яд горечи и злобы.
Неожиданно, раздался звонок в дверь.
- Кого это несёт в такую рань?
Он вылез из постели и натянул на себя джинсы. Не удосужившись поинтересоваться, повернул ключ в замке и распахнул дверь.
На пороге стояла Катя.
- Доброе утро! Измайлов бросил меня. Мне некуда идти.
Молодая женщина с вызовом смотрела на Диму.
- Позволишь войти?
- Заходи! – равнодушно произнёс Дмитрий.
- Ты не подумай, я не «за так», не за «здорово живёшь!».
- Посмотрим! – захлопнул дверь брошенный художник.
- Измайлов сказал, что у тебя есть ключ от его квартиры, и что вещи можно забрать в любой момент.
Дима кивнул.
- Два минуса дают плюс, - бросил он.
Катя заметно оживилась.
- Надеюсь, ты без придури?
Дима пожал плечами.
- Ничего обещать не могу!
- Яйца есть?
- Что?
- Проснись! Делаю кофе!
- Разбирайся сама! Холодильник на кухне, – бросил Дмитрий и пошёл в спальню!
- Стой! - выкрикнула Катя, - в кровать только вместе! Плюс из двух минусов получается!
Дима раскрыл от удивления рот.
- Где шкаф? Надень рубаху, а то не видать нам кофе!
- По-моему отпускает, - отметил про себя Дима и снял с вешалки первую попавшуюся рубашку. Он из коридора проследил за Катей, как она прошла на кухню, как распахнула дверцу холодильника и наклонилась, демонстрируя пышные булки.
- Яйца сверху!
- Правда? – повернулась раскрасневшаяся красавица. Сейчас проверим!