11.
Наташа встретила Селютина у входа в подъезд.
- Ты что здесь делаешь?
- Жду!
- Кого ждёшь?
- А! – махнула рукой жена, - Марго, заводчица Вест-хайлендер-терьеров заплутала где-то.
- Покажи фото!
Наташа протянула мужу телефон.
- Не Марго, - отмахнулся Селютин, - собаку покажи!
Наташа провела пальцем по экрану телефона.
- А чего вид такой странный?
- Разве?
- Удивлённый!
Не важно, какой вид. Юрку занять надо! Больно шустрый!
- Что со следствием?
Наташа скривилась и махнула рукой.
- Здравствуйте!
Селютин обернулся на голос.
- Это Жюльен! – протянула щенка женщина. Вот справка, прививки и наилучшие пожелания.
- Спасибо! – подхватила собаку Наташа.
Марго, не проверяя, забрала конверт и удалилась.
- Как всё изменилось, - воскликнул Селютин.
Наташа смерила Селютина презрительным взглядом.
- Ты тоже не топтался на месте. Вон, какую насыщенную жизнь прожил!
- Не смей мне напоминать, - нахмурился Селютин. Тебе никто не мешал…
- Не мешал в чём?
- Прекрати! Всё в прошлом!
- Ладно! – вздохнула Наташа, - пойдём домой, пёс налил мне на куртку.
- Дай поцелую в щёку.
Наташа подставила щёку.
- Теперь другую!
- Открой дверь, у меня руки заняты, - попросила Наташа.
- Ориентировочно в пятницу я улетаю в Черногорию.
- Отчего не на Марс?
12.
- Мирон, вы несносный льстец! – засмеялась Людмила Петровна, - абсолютно точно, то, что я не считаю себя дурой!
Мирон лукаво улыбнулся.
- Прекратите немедленно! – приказала Измайлова.
- Людмила Петровна, я замолкаю.
Мирон направил руки ладонями на собеседницу и прикрыл свои шикарные ресницы.
- Я приведу на премьеру всех наших! Правда, билеты дороговаты!
- Уверяю, это того стоит. Разочарованных не будет! Впрочем, ловлю вас на слове, моя царица!
- Вы опять за своё!
- Это текст, который следует повторить. Мирон вынул свёрток из заднего кармана джинсов.
- Дайте посмотреть, - Измайлова протянула руку, для пущего эффекта растопырив пальцы.
Мирон отдал текст поплывшей от «Мартини» женщине.
- Царица Ипполита, это я?
- Вне всяких сомнений. Хотя, нет! Лучше, вы много лучше Ипполиты! – с жаром выкрикнул Мирон.
- А ваша роль, как я погляжу, красавец Лизандр? Ну, конечно, как же иначе?
Мирон манерно поклонился. Когда он выпрямился, то увидел стоящую рядом Машу.
Он наигранно прижал руки к груди и провозгласил:
- Одна голубка краше всех ворон.
Людская воля разуму подвластна,
А разум говорит, что ты прекрасна.
Все созревает в свой урочный срок;
Мой разум был от зрелости далек,
Но, возрастая до наивысшей грани,
Теперь он стал вождем моих желаний
И мне велел взглянуть в глаза твои,
Как в богатейшую из книг любви.
- Господин Уильям Шекспир, если не ошибаюсь? – свысока поглядела на комедианта Маша.
- К Вашим услугам, о прекрасная фея! «Сон в летнюю ночь».
Девушка скрестила руки на груди, и погладила белоснежный подбородок:
- Хорош, просто дивно, как хорош! Мама, ну, правда!
Людмила Петровна лишь развела руками.
- А как же Зоран?
- Что? Ах, Зоран? Мне всё равно. Молодой человек, кто вы? Отчего вы читаете маме Шекспира?
Мирон тряхнул гривой и торжественно произнёс:
- Это мой текст. У нас премьера. Мы на гастролях.
Маша рассеянно поглядела на обескураженную Измайлову. Затем негромко, но чётко произнесла:
- Удивительно! Мне кажется, я ждала его всю жизнь!
- Маша! – поморщилась Людмила Петровна, - мужчине не стоит говорить такие вещи! Это проигрыш, это поражение, это полный провал!
- И пусть!
Маша, медленно опустилась на стул. Измайлова в изнеможении провалилась в пресловутое кресло. Когда они пришли в себя, то обнаружили, что Мирон исчез.
- Дочка, ты мне должна объяснить, что это было? – донеслось из глубины кресла.
- По правилам жанра, именуемого трагедией, в случае невозможности соединиться с возлюбленным, девушка гибнет или удаляется в монастырь! Тебе что больше по вкусу?
- Что такое? Ты сходишь с ума! Лондон не пошёл тебе на пользу! Ты употребляла запрещённые вещества!
Измайлова с трудом покинула кресло, и в сердцах пнула кресло ногой.
- Что делать, что делать? – заметалась она по залу. У меня голова идёт кругом! Почему, если счастье, то по чайной ложке, а несчастье, так полным ведром?
- Оставь свои поговорки, - рассердилась Маша, - я не в состоянии ничего объяснить! Я знаю одно, что этот человек, которого зовут Мирон, мой самый главный мужчина!
- Мирон! – захохотала Измайлова. Отчего не ждём Агафона? Уверена, с Агафоном счастья в миллион раз больше! Ведь был же Зоран, я почти привыкла!
Маша упорно молчала.
Лицо матери побагровело.
- Актёришко! Он оберёт тебя до нитки, твой самый главный мужчина!
Завтра, нет, прямо сейчас перепишешь кафе на меня! Иначе ты мне не дочь и катись ко всем чертям! Господи, когда это всё закончится? Ведь был просвет! Была, хоть какая-то, надежда!
Маша подождала, когда мать замолчит и спокойно произнесла:
- Я пришла сообщить, что завтра после обеда приезжает Селютин.