Он помолчал, словно взвешивая мои слова, потом резко бросил:
— Я не люблю незваных гостей.
Сердце сжалось, но я упрямо подняла взгляд:
— Я не хочу возвращаться обратно.
Несколько долгих секунд он молчал, и в этой тишине я слышала только бешеный стук собственного сердца. Наконец, едва заметно кивнув, он произнёс:
— Ладно, можешь сидеть. Но компанию я тебе не составлю.
Развернувшись, он шагнул обратно в дом и выключил свет. Дверь тихо щёлкнула, оставляя меня в спасительной темноте.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает мышцы.
«Фух… Надеюсь, он не серийный маньяк. А то сбежала из огня да в полымя, — пронеслось в голове. — Но, судя по тому, что он не пристрелил меня сразу… может, и до конца ночи обойдётся без этого?»
Мысль была горькой, но в ней сквозила слабая искра облегчения. Я опустилась на кресло, вдыхая прохладный ночной воздух, и попыталась унять дрожь, всё ещё пробегающую по телу.
Глава 2
Я сама не заметила, как уснула. Усталость, напряжение и холод сделали своё дело — сознание плавно погрузилось в тёмную бездну, где не было ни тревожных мыслей, ни воспоминаний.
Но вдруг… что‑то тёплое, почти невесомое коснулось плеча. Я вздрогнула, резко распахнула глаза и подскочила, сердце бешено заколотилось в груди. Несколько секунд я не могла сообразить, где нахожусь. Потом — как ледяной волной — на меня обрушились воспоминания: вечеринка, Артур, побег, этот дом…
Передо мной стоял всё тот же бородатый мужчина. Он молча укрыл меня пледом — мягким, тёплым, с едва уловимым запахом древесины и свежести. Его взгляд — строгий, но без прежней настороженности — скользнул по моему лицу.
— Выпей, успокоит и согреет, — произнёс он негромко, ставя на столик бутылку Beefeater и стакан.
Голос его звучал ровно, без намёка на насмешку или раздражение. Он не стал задерживаться — снова ушёл в дом и закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с тишиной и собственными мыслями.
Дрожащими пальцами я налила джин в стакан. Первый глоток обожёг горло, но уже через мгновение вкус можжевельника разлился по телу тёплым, успокаивающим огнём. Я закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Налила ещё один бокал, выпила медленнее, ощущая, как напряжение понемногу отпускает мышцы.
И снова уснула.
…
Проснулась я от яркого света — солнце било прямо в глаза, заставляя жмуриться. Я потянулась, пытаясь собраться с мыслями, и перевела взгляд на озеро.
То, что я увидела, заставило меня замереть.
В воде плавал он — тот самый хмурый, устрашающий мужчина, с которым я познакомилась ночью. Но сейчас он выглядел иначе. В лучах утреннего солнца его фигура казалась почти величественной: мощное, накачанное тело, широкие плечи, сильные руки, уверенно рассекающие воду. Он двигался плавно, с грацией хищника, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание.
Когда он вышел из озера, я не смогла отвести взгляд. Он взял полотенце, и я невольно залюбовалась его фигурой: рельефные мышцы на ногах, крепкие бёдра, торс, словно высеченный из камня. Всё в нём было крупным, мощным, но при этом удивительно гармоничным.
Он прошёл мимо меня, даже не взглянув.
— Тебе пора, — бросил он коротко и скрылся в доме.
Я посмотрела на часы. Пять утра.
«И правда, пора», — подумала я с лёгкой горечью. Вряд ли этот «милый» незнакомец предложит мне завтрак. А я со вчерашнего дня ничего не ела. Друзья, скорее всего, ещё спят. Нужно вернуться к ним, забрать машину, которая осталась там.
Ещё предстояло найти телефон и сумку — они остались в патио у Артура.
Я медленно направилась к дому. Телефон так и не удалось отыскать, но сумка лежала на прежнем месте. Я схватила её, дрожащими руками достала ключи, завела машину и тронулась с места.
По дороге мысли крутились в голове, как вихрь.
Артур… Вечеринка… Этот незнакомец…
Кто он такой? Такой хмурый, замкнутый, почти неприветливый. Но в то же время — загадочный, интригующий. Его глаза… Они словно хранили тысячи невысказанных историй. А тело — совершенное, будто творение скульптора.
Кто же он?
Я сжала руль крепче.
Не успокоюсь, пока не узнаю.
Я вернулась домой как раз к завтраку. В квартире царила уютная утренняя суета: из кухни доносился аппетитный запах блинчиков и свежесваренного кофе, мама что‑то напевала, гремя посудой. Отец, как всегда в выходные, расположился в гостиной перед телевизором — приглушённый звук новостей пробивался сквозь приоткрытую дверь.
— Я дома, — произнесла я негромко, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мама тут же выглянула из кухни, вытирая руки о клетчатый фартук. На её лице — тёплая, заботливая улыбка.