«А вдруг он разозлится? — подумала я. — Вдруг воспримет это как очередную попытку вторгнуться в его пространство?»
Я села на диване, обхватив колени руками. Нужно было взвесить всё: его характер, его границы, его явную нелюбовь к любым переменам. Но в то же время… в его глазах иногда мелькало что‑то, что говорило: ему не хватает тепла. Не показного, не формального — настоящего, живого.
Сердце забилось быстрее — не от страха, а от предвкушения. Вдруг это действительно сработает? Вдруг маленький комочек шерсти сможет сделать то, что не удалось мне — пробиться сквозь броню, за которой Игорь прятал себя.
Я встала, потянулась к телефону, чтобы связаться с приютом. Утро только начиналось, а в душе уже разгорался тихий, но уверенный огонь: сегодня я сделаю первый шаг к тому, чтобы изменить что‑то — и в его жизни, и, возможно, в своей.
Я забрала щенка из приюта — маленького, с блестящей шерстью и любопытными глазками и неловкими, ещё неуверенными движениями. Посадила его в коробку, аккуратно устеленную старым свитером, и добавила записку:
«Вы нужны друг другу!»
Сердце колотилось, как перед экзаменом. Это был рискованный шаг — но интуиция подсказывала: правильный.
Оставив коробку под дверью Игоря, я постучала и тут же юркнула за угол дома. Прижалась к стене, выглядывая лишь краешком глаза, чтобы не пропустить его реакцию.
Игорь вышел не сразу. Видимо, ждал, когда я уйду. Прошло минут десять — я считала про себя, чтобы не сойти с ума от нетерпения.
Наконец дверь открылась. Он вышел, огляделся, будто пытаясь понять, не осталось ли кого‑то поблизости. Взгляд скользнул по двору, мимо коробки… а потом вернулся.
Он замер. Нахмурился. Медленно покачал головой — отрицательно, словно говоря самому себе: «Нет, только не это».
Но любопытство взяло верх. Он опустился на колени перед коробкой, заглянул внутрь. Щенок тут же потянулся к нему, смешно перебирая лапками.
— Тебя привезла эта упёртая девчонка? — тихо спросил Игорь.
Щенок тявкнул — один раз, звонко и радостно.
— Я так и подумал, — усмехнулся Игорь, и в его голосе уже не было раздражения, только лёгкая усталость и… что‑то ещё.
Он заметил записку, развернул её, прочитал. Снова покачал головой, но на этот раз без сопротивления. Взгляд снова упал на щенка — и вдруг…
Он улыбнулся.
Не сдержанно, не через силу — а искренне, тепло, по‑настоящему. Я никогда не видела у него такой улыбки: открытой, светлой, почти детской. В этот момент он словно сбросил с себя груз, стал проще, живее.
— Ладно, дружок, заходи. Посмотрим, чем тебя можно побаловать.
Щенок, будто поняв, что его приняли, радостно завилял хвостом и сам потянулся к двери.
Игорь шагнул внутрь, щенок переступил порог — и дверь закрылась.
А я стояла за углом, прижимая ладони к груди, и улыбалась. Широко, счастливо, до слёз.
Я молодец.
Теперь можно ехать с чувством выполненного долга. Я помогла двум одиноким душам найти друг друга. И, возможно, это только начало чего‑то большего.
Глава 5
Всю неделю я то и дело возвращалась мыслями к Игорю и щенку. Как они там? Привык ли щенок к новому дому? Подружились ли они по‑настоящему? В голове рисовались картинки: Игорь, непривычно мягкий, гладит щенка, а тот радостно тычется в него мокрым носом. Или они вместе сидят у озера, и щенок, ещё неуклюжий, пытается лаять на проплывающих уток…
В субботу утром я наконец собралась с духом и решила проведать их. Сначала заехала в зоомагазин — выбрала самые аппетитные лакомства для щенков, долго принюхивалась к упаковкам, представляя, как щенок будет их пробовать. Потом заглянула в цветочный — взгляд сам упал на антуриум с яркими, словно восковыми, цветами. «Мужское счастье», — сказала продавщица с улыбкой. Я не удержалась: «Возьму. Пригодится».
Затем — в любимый суши‑бар. Роллы с креветками, мои любимые, и ещё пару порций — на всякий случай.
И вот я у его дома. Сердце стучит чуть быстрее обычного. Стучу — и, к моему удивлению, Игорь открывает почти сразу.
— Привет, — говорю, стараясь выглядеть непринуждённо.
За его спиной тут же мелькнул пушистый комочек. Он рванул ко мне, радостно виляя хвостом, прыгая и пытаясь дотянуться до рук.
— Я рада, что он тебя не выгнал, — смеюсь, наклоняясь к щенку и поглаживая его мягкую шерсть.
— Ну, он же не прилипала, как некоторые. Зачем мне его выгонять? — бросает Игорь, но в голосе нет привычной резкости — он улыбается. На этот раз несерьёзно, играючи.