Вот их-то всех и нужно прощупать. В смысле — прослушать.
Васька подошел к одинокому мужику на скамейке. Но ничего полезного из него не выудил, потому как объект слежки взял да заснул, пустив струйку слюны на свою рубашку. Ясно. Пива надо меньше пить.
Так, а что эти двое вокруг фонтана ходят? Вася подошел к краю фонтана, начал плескаться в нем. А сам навострил уши в сторону подозрительных типов. И очень быстро понял, что тут тоже, как говорит иногда Бейбут, “дубль-пусто”. Мужья обсуждали свои семейные проблемы. (Ох уж эти взрослые — у них всегда семейные проблемы!) Жены, оказывается, совсем заели: и получку всю отбирают, и пива выпить не дают, и целый день пилят. И самое страшное — иногда даже футбол смотреть не дают: тащат в какие-то дурацкие “гости”…
Остались только вон те двое с шашлыком. С видом самым независимым Васька сел за соседний столик. Сначала мужики обсуждали вкусовые качества рыбы (“нормалек”, “в самый раз”). Потом — вина. А потом… проскользнуло знакомое имя.
— Ну че, Леха, повалили к Рычу, а то ему там без харчей совсем кисло.
Есть! Нашел! Вот — два помощника злодея, одного зовут Леха.
А разве кто-то сомневался в том, что он найдет Рыча?
Сам Васька в этом был абсолютно уверен.
Форс соскучился по дочке, очень соскучился. Снежный ком работы, который подмял и похоронил его под собой, совсем не оставлял ему времени на дочь. Признаться, иногда ненадолго Леонид Вячеславович вообще забывал, что у него есть ребенок. А когда, освободившись, вспоминал — корил себя за это.
Но все же он любил Светку нормальной родительской любовью. Не такой слепой и безумной, как у некоторых двинутых мамашек, а спокойной — отцовской. При этом прекрасно знал и видел все ее недостатки. Разбросанность, невнимательность, большие, не по таланту, амбиции. Хотя последнее, может быть, и не недостаток. Амбиции — это хорошо. Вот только направлять их нужно в правильное русло. Да вот беда — в юном возрасте он отдал Свету в художественную школу. А там преподавала одна сумасшедшая наставница, утверждавшая, что все (все, без исключения) дети талантливы. Умные, правильные дети ей, конечно, не поверили, а вот Света поверила, и с тех пор началось: краски, холсты, одна комната в доме переоборудована под студию…
Если бы перебороть как-нибудь это пустое увлечение, то можно было бы считать, что со Светой, в принципе, все хорошо.
Войдя в дом, Леонид Вячеславович услышал какие-то непривычные, но вполне внятные звуки. Точнее — мелодию. Она даже показалась неуловимо знакомой… Леонид Вячеславович пошел на звук, и в студии обнаружил дочь с саксофоном в руках.
Света играет на саксофоне! Вот это номер.
— Здравствуй, дочка. Не знал, что ты умеешь играть на столь оригинальном инструменте.
Света бросилась к нему, обняла, расцеловала в обе щеки.
— Да ты что, папа, это я еще не умею.
— Ну… все равно не знал.
— А ты многого обо мне не знаешь, — сказала Света, смеясь.
— Даже так?! Не может быть! — рассмеялся в ответ отец. — Я — юрист и все знаю.
— Не все!
— А что, например, не знаю? — насторожился Форс: неужели какие-то неприятности?
— Ну, например, что этот саксофон подарил мне Антон.
— Надо же… — сказал отец озадаченно и в то же время с некоторым облегчением. — А, припоминаю. Ведь это я посоветовал ему сделать тебе оригинальный подарок.
Теперь настал Светин черед удивляться.
— Даже так?! Не может быть! — передразнила она отца. — Не думала, что ты проявляешь интерес к моей судьбе.
— Дочь моя, не режь меня по сердцу. Я все же твой отец, какой-никакой… Ну-ка, скажи, папка у тебя какой?
— Никакой! Сам сказал! — буркнула в ответ Света.
— Светланка, ну чего ты? Не вредничай!
— Я не вредничаю, папа. Просто тебя в последнее время совсем дома не бывает. А одной трудно.
— Хорошо, обещаю бывать чаще. Думаешь, мне приятно ночевать в гостиницах, в поездах или вообще на половичке у клиента? Но что делать — работа такая. Ты только знай — я тебя очень люблю.
— Правда? — просияла Света.
— Конечно… Иногда мне, конечно, бывает с тобой трудно, но это нормально… Вечный конфликт отцов и детей… Так что, мир?
— Мир. И… Папка, ты… ты прости меня, что я с тобой иногда разговариваю грубо… Ладно?
— Перестань… Я же понимаю, что моя дочь — человек взрослый. Ей вон и цветы дарят. Чей это букет в углу стоит, такой красивый?
— Это Максим подарил.
— Сплошные подарки. Только успевай отбиваться от женихов. Такая красавица…