Васька ступал неслышно, как настоящий разведчик. И вслед за злодеями пришел в совсем дикие и мрачные места. Рука и Леха остановились у кучи больших камней, наваленных друг на друга.
— Рыч! Рыч! Рыч! — закричал Рука куда-то в расщелину между камнями.
— Где он? — поинтересовался Леха.
— Где-где? В рифме! Говорил тебе: пошли да пошли.
— Ладно тебе, он же не ребенок малый! Рыч! О, вот он…
Из расщелины вылез Рыч. Васька замер. И вдруг оступился. С верха скалы, на которой он сидел, посыпались мелкие камешки.
— Здесь кто-то есть, — забеспокоился Леха.
— Леха, тебе показалось.
— Нет, Рука, я отчетливо слышал… там камни посыпались.
— Оставьте, — Рыч тормознул их спор. — Тут мышей диких полно. И всякой другой живности. Я сначала тоже сильно стремался. На каждый шорох бежал, вынюхивал. Но потом устал бегать — нету тут никого.
— Странно, вроде к вертолетке близко, а народ сюда не добирается.
— Ничего странного. Тут дорожка крутая, сыпучая. Сорваться легко. Да кусты в двух местах страшно густые — всю одежду изорвут. И все ради чего, чтоб на эту полянку выбраться? Великое счастье…
— Хорош трепаться, — прервал Лехины размышления Рыч. — Место тут красивое… Хавчик давайте.
Рука протянул ему провиант.
— Одичать не боишься?
— Нет, мне, в принципе, хорошо одному. Забегался я в городе, а тут хоть выспался.
— Красиво жить не запретишь. У тебя тут, считай, коттедж на природе.
— Спасибо. За хавчик. Можете идти.
— Ну, бывай. Хозяину чего-то передать?
— Не надо. Меньше знаете — целее будете. Я с ним сам по телефону свяжусь.
Рыч остался обедать на природе. А Рука и Леха пошли обратно.
Васька оказался в западне. Будет сидеть там, где сидит, — бандиты, проходя мимо, увидят. А если спрятаться от них, забравшись на скалу сверху, то окажешься на виду у Рыча.
Как есть, западня!
Света обиженно скривила губы, развернулась и ушла в другую комнату. Форс остался наедине с собой.
Это называется: Света доигралась, а он доездился. Разве можно взрослую, на выданье, дочь так долго оставлять одну?! Но он просто не привык к мысли, что она выросла, совсем выросла. Он-то ее воспринимал как ребенка, забывая, что уже и у нее самой могут быть дети. Отхлестать бы ее ремнем, как в детстве. Так ведь не дастся. Да и у самого рука не поднимется, она ведь уже беременная, под защитой государства.
И главное, кто все-таки причина беременности? Не дай Бог, если Максим. В прошлый приезд как раз его он тут и застал…
Форс нашел дочь в соседней комнате и заговорил, стараясь сдерживать свои разбушевавшиеся нервы:
— Света, раз уж начала, говори все. Это кто?.. Это Максим нас так осчастливил?
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
— Не буду, не буду… Ты только ответь.
— Максим тут ни при чем. Отец ребенка — Антон.
— Да?.. — Форс облегченно вздохнул, выпустил воздух, а вслед за ним — и пар. — И на том спасибо… И что вы собираетесь делать?
— Не мы, а я. Я собираюсь рожать ребенка.
— Хорошо. Правильное решение. Нужно только назначить день свадьбы.
— Какой свадьбы? Я же тебе сказала “не мы, а я”. Я вообще не собираюсь выходить замуж за Антона!
— Что?! Хочешь стать матерью-одиночкой?
— Хочу. Между прочим, это совершенно естественно для нашего времени. И миллион женщин воспитывает своих детей самостоятельно.
— Знаешь что, доченька? Меня твоя статистика совершенно не интересует! Мне наплевать на миллион женщин. И на миллиард тоже! Меня волнуешь только ты, моя дочь! И я не хочу, не позволю, чтобы ты стала миллион первой мамашей-одиночкой!
— Поздно советовать. Нужно было чаще домой приезжать. А этот вопрос уже решен! Это единственно возможное решение. Об Антоне я даже думать не могу после всего того, что он сказал.
— И что же он сказал? — ледяным голосом спросил Форс.
— Много чего… Но главное не это, а то, что он не хочет ребенка.
— У меня захочет, — сказал отец совершенно спокойно. — Я им займусь. Сейчас только по делу заеду…
Форс уехал.
А Света подумала, что если отец будет смотреть на Антона такими же глазами, как сейчас, то тот, может быть, действительно захочет…
Рука и Леха все ближе. Тихонечко, чтоб ни один камешек со скалы не сорвался, Васька стал подниматься на ее верхушку. А Рыч все ест и ест. И не думает прятаться в свою пещеру. Если он сейчас посмотрит в эту сторону — Васька пропал.