А вот отца и мать вместе Антон воспринимал как что-то единое, неразрывное. Клан. Род. Семья. Батюшка-император и матушка-императрица. Все остальные семьи, пары, люди делились на две неравные части. Меньшая — те, кто достоин, чтобы общаться с ними на равных. Большая — плебеи, кем можно и нужно управлять, манипулировать. Игорь, безусловно, был из второй категории. Представить его рядом с матерью? Нет, это что-то невероятное, невозможное, как если бы мать отдалась обезьяне…
Но это невозможное почему-то стало возможным.
Антон очнулся от тяжелых, мерзких мыслей. И только сейчас понял, что он машинально приехал к Светиному дому. Причем довольно давно.
Злость, бурлившая в нем (“все бабы — суки!”), начала переполнять сердце. И он пошел к Свете.
Света встретила гостя улыбкой:
— Ты так быстро. Ну как, получилось? Ты починил ее?
— Кого?
— Да не кого, а что. Машину! Антон, ты же на автосервис ездил. Подожди, а ты там был?
— Да, был, — сказал Антон, опускаясь в кресло. — И увидел много интересного.
Света почувствовала неладное.
— Антон, что-то случилось?
— Нет, ничего. Ничего особенного не случилось, — сказал гость, забрасывая ноги на стол. — Так уж, наверно, устроен мир. Ничего святого. Сплошное 6…СТВО.
Света начала злиться.
— Ты… что себе позволяешь? Прекрати, — она резко встала, подошла к Антону и сбросила ноги дорогого гостя со стола.
— Антон, что произошло?
— С машиной? С машиной все в порядке. Но я ее не починил.
— Да при чем здесь машина! С тобой что?
— Что я? Вот машина… Вот если бы мне удалось ее починить, ты бы, наверно, была мне благодарна. Да?
— Да, конечно. Ну и что?
— Ничего, — с шальной улыбкой ответил Антон. — Наверно, в благодарность и переспала бы со мной. Как тогда, когда я тебе выставку делал…
— Что? Антон, что ты несешь?
— Несу, Светочка, несу. Я тебе много чего принес. Призы в студию!
— Какие “призы”? Антон, ты что, пьян?!
— Нет, я не пьян! Это вы все привыкли, что у пьяного на языке, то у трезвого в голове, да?.. Да! А я трезвый. Трезвый как никогда. И впервые решил сказать правду.
— Антон, я не понимаю… О какой правде ты говоришь?
— О бабской. О той, что ниже пояса. Только извини, машину я тебе не починил. Но может, и так трахнемся? Авансом.
Свете плакать захотелось от обиды и бессилия. Что же это такое, только начнешь относиться к Антону как к человеку — он сразу перестает быть человеком. Она подошла к нему и влепила смачную пощечину.
На секунду ей показалось, что в глазах Антона мелькнуло что-то человеческое. Но нет, только показалось. Уже через мгновение эти глаза вновь стали стальными.
— Спасибо, Светочка. Классная пощечина… Отличное садомазо. Знаешь, даже возбуждает. Думаешь, я оскорбился? Ошибаешься.
— Убирайся отсюда!
— Куда? К маме с папой? Или к папе? Так он делом занят. Или к маме? Она тоже занята. Другим делом. В общем, некуда мне идти.
— Мне плевать, куда ты уйдешь. Пшел вон! — закричала Света.
Но Антон уже не слушал ее.
— Нет-нет, я не уйду. Иди ко мне! Ну, иди. Классно время проведем. Обещаю. Впрочем, что обещать.
Ты же уже знаешь. Только не надо себе цену набивать, как эта цыганка. Этого я не люблю.
— Пшел вон, я сказала! Если ты сейчас же не уйдешь, я найду кого-нибудь, кто вышвырнет тебя отсюда.
— Кого же? — иронично поднял бровь Антон.
— Максима!
— Максима? Отлично! Зови его. Зови, зови…
— Убирайся. Убирайся отсюда. Иначе я сама уйду.
— Уйдешь? Ужас. Я в панике. Дрожу весь, — и тут же, переменив тон, устало закончил: — Скатертью дорожка! Вали.
Света ушла из своего дома. Изнутри ее душили гнев и слезы.
Потрясающее существо — женщина…
Игорь остолбенел. Удивительно. Еще совсем недавно он просил, умолял, требовал сказать Антону, кто его настоящий отец. Тамара закатывала истерики, да и вообще находила тысячу причин, чтобы этого не делать. А тут — созрела.
— Постой. Я не понял? Ты что, хочешь рассказать Антону, что я его отец?
— Да. Я не хочу, чтобы мой сын считал меня… шлюхой.
— Ну расскажешь… А чем это поможет? Может, все же объяснишь по-человечески…
— Боже мой! Что тут объяснять?.. Пусть ребенок узнает, что у нас с тобой не просто так… Что любовь. Давняя. Вечная. Старая. Черт! Не знаю, как сказать…
— Ты думаешь, он поймет?
— Поймет. Если захочет… Хотя… Он так хочет догнать и перегнать Астахова…