Нет, ей не жалко его.
Просто противно.
— Максим, пожалуйста, давай уйдем. Я вообще зря втянула тебя в эту историю.
— Не зря… Мы же друзья. Я с ним разберусь. В первый раз, что ли… Только дай мне ключи. Ну пожалуйста.
— Нет, я не хочу его видеть. Да что там — не хочу. Не могу, понимаешь?
— Понимаю. Я тоже не могу. Но нужно. А что делать? Как по-другому?
Света задумалась. Милицию, что ли, вызвать? Нет. Тоже нехорошо. Нельзя. Отец — адвокат. У него свои дела. Он давно еще сказал: “Пусть лучше ко мне пять раз влезут бандиты и заберут все деньги, чем один раз милиция, которая заберет пару бумажек!”
— Знаешь, Максим, пока мы шли сюда, было так хорошо. Так светло. Ну не могу я опять окунаться в эту грязь. Давай еще немножко прогуляемся. В парк зайдем. На вертолетную площадку сходим — Волгой полюбуемся.
— Ты уверена?
— Да, пойдем. Как два школьника, прогуливающие уроки.
— Не-е-ет! — притворно возмутился Максим. — Я так не хочу.
— Почему? — заволновалась Света, не уловив его притворства.
— Потому! Когда мы с уроков сбегали, для взрослости всегда сигареты покупали.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Будем как школьники, только без сигарет.
Глава 10
И прогуляли они всю ночь…
Бывает так, что час за часом время летит незаметно.
Вот уже светает. И лишь тогда понимаешь, что ночь прошла.
Максим вновь привел Свету к ее дому. Пошутил:
— Ну что, может быть, и сейчас домой заходить не захочешь?
— Нет, Максим, я уже так нагулялась, что сил никаких нет. Мечтаю только об одном: под душ — ив кровать.
— Я тоже, — подхватил Максим и хотел продолжить: “Главное только, чтобы душ и кровати у нас были разные”, но не сказал, побоялся пошловатой шуткой испортить такую замечательную прогулку.
— Макс, ты меня извини, пожалуйста, что я тебе вчера вот так вот, как снег на голову, свалилась.
— Да ладно. Как говорится, дружба — явление круглосуточное. Знаешь, мне иногда тоже вдруг так хреново станет…
— И что?
— Так мне — проще. У меня всегда Палыч под боком, в смысле, рядом тут, в своей котельной. Скажет мудрое слово от себя или из книжки своей с полочки — сразу легче становится. А за разговором и время летит незаметно.
— Это точно. Мне сейчас даже не верится, что мы всю ночь где-то ходили, — Светка виновато улыбнулась.
— Главное — достойный финал. Пойдем, посмотрим, что там Антон делает?
— Да нет, я думаю, он уже ушел. А если нет, я последую твоему вчерашнему совету: буду взрослой и разберусь с ним сама.
— Тогда я пошел. Ну, пока, — сказал Максим с такой интонацией, как будто говорил: “Я к тебе. Хорошо?”
— Пока. Спасибо большое.
Максим застыл в нерешительности, потом собрался идти. Потом опять повернулся к Свете:
— Да, ну это. В смысле, пока.
— Пока, — в третий раз попрощалась с ним Света и подумала, что, пожалуй, прощание их длится дольше, чем вся предыдущая ночь.
Человеческое сердце так устроено, что сначала ищет счастья, бредит им. А когда его получает, то начинает искать в этом самом вчерашнем счастье какие-нибудь сегодняшние изъяны.
Постепенно, маленькими шажками, приближалась Земфира к своей мечте — Рамиру. Да не всегда близко подходила — иногда и уходила от него подальше. Но потом возвращалась. И вот наконец дело закончилось загсом. Но снова сердце ее было неспокойно. Один вопрос мучил неотступно. Она пряталась, уходила от него. Но ничего не получилось. И вот как-то однажды не удержалась, спросила:
— Рамир! Я спросить тебя давно хотела. Мы ведь не дети зеленые. Так?
— Так.
— Это же им чувства свои месяц проверять нужно. А наши чувства годами проверены. Правда же?
— Правда, — ответил Баро, не понимая, к чему она клонит.
— А почему ты тогда не договорился, не сделал так, чтобы в загсе нас расписали сразу же после подачи заявления? Ведь мог же?
— Мог.
— Так почему? Почему тогда этого не сделал? Баро тяжело вздохнул:
— Есть. Есть одно дело, которое не позволило мне.
Земфира с тревогой посмотрела на него.
— Неужели ты все-таки сомневаешься во мне и решил не торопиться со свадьбой?
— Нет, моя радость, — рассмеялся Баро. — В тебе я не сомневаюсь. И в себе тоже…
— Тогда что? Почему мы не расписались сразу же? Баро замялся.
— Я даже не знаю, как тебе сказать. Есть тайны, которые никому нельзя раскрывать.
— Никому? Неужели даже жене?.. Хотя нет, я же еще не жена, — грустно сказала Земфира.
— Жена! На девяносто девять процентов жена! — вновь рассмеялся Рамир. — Ты права. Жена должна знать об этом. Потому что если не она, то кто же еще? Я — барон. И от предыдущего барона мне оставлено цыганское золото нашего рода. Это и талисман, и оберег на черный день.