Максим дополз до своего номера, позвонил Астахову, попросил у него разрешения поработать сегодня дома (то есть в гостинице), благо, компьютер с Интернетом есть. Николай Андреич разрешил, ничего не заподозрив.
Но и дома не работалось. Вместо экрана Максим уставился на портрет Кармелиты и все никак не мог отвести от него глаз. Холст, как воронка, втягивал его взгляд.
В сотый раз Максим сел за клавиатуру.
И в сотый раз вскочил, понимая: нет, ни черта не получится. Снял портрет со стены, завернул его в старые газеты. И пошел к Свете.
У матери Люцита ничего не разузнала. Обидно. Потому что чувствовалось, что Земфира знает все, но рассказывать не хочет. Молчит. Слово, данное Рами-ру, дороже дочери. Но Люцита не позволила себе вспылить, до конца разыграла роль прилежной доченьки.
А потом задумалась. Вот полнолуние уже наступает, а она так ничего не разузнала. Страшновато. Рыч — такой человек, с которым лучше не ссориться. Того и гляди, вместо Кармелиты ее прибьет.
Думай, Люцита, думай. Ну не может быть, чтобы никто ничего не знал об этом золоте.
Хотя почему не может, может, конечно. Говорить-то об этом золоте все любят, а вот знать о нем… Могут и не знать.
Кстати, а от кого она, Люцита, узнала о цыганском золоте? Девушка перебрала всех. Весь табор в памяти просеяла. И все-таки вспомнила! Степан! Вот кто еще в детстве рассказал ей обо всем! Говорят, у него дед чуть ли не колдун, был как-то с этим золотом связан.
Но Степан свой, таборный, кочевой. А золото где-то тут. Значит, только кто-то из местных о нем знать может.
И тут Люцита вспомнила еще один фактик. Как-то в табор приехали Сашка и Халадо. И пошли они именно к Степану! Втроем шушукались в сторонке. А потом поехали к Зарецкому. Да-да, она точно помнит: шушукались они самым таинственным образом. И когда женщины поближе подходили, разом умолкали.
Итак, Сашка, Степка, Халадо.
Кого-то из этих троих разговорить нужно.
Ну Халадо можно сразу отбросить.
А вот Сашка и Степка — говорливые.
Света обрадовалась Максиму:
— Привет! Кофе будешь?
— Нет, спасибо, я на секундочку.
— Значит, будешь, — и она засуетилась вокруг кофеварки. — А что это у нас в руках?
Максим почувствовал, что еще не созрел, чтобы выложить, зачем пришел. Положил сверток на пол, потом взял чашку с обжигающим кофе и подошел к рабочему столу. Над чем это она работает? Засмотрелся. Интересно. Ярко. Но все в меру, не безвкусно.
— Свет, у тебя что, новый период в творчестве?
— В общем, да, — призналась девушка. — Это эскизы к декорациям спектакля. Смотри… — она разложила перед ним все наброски. — Ну как? Нравится?
— Хорошо. А как называться будет? Спектакль?
- “Озеро печали”… О большой настоящей любви.
— О любви — это хорошо. Нужно будет посмотреть.
— А тебе не интересно: кто мне дал эту работу?
— Интересно. Но я жду, что ты сама скажешь.
— Вот, считай, дождался. Кармелита! Она собирается ставить спектакль.
— Кармелита?
— Да. Я тоже сперва удивилась, но она так загорелась этой идеей. Я думаю, у нее все классно получится.
— Да. Интересно…
— Автор постановки — человек, конечно, капризный. Но я, как художник, могу замолвить за тебя словечко. Будешь моим почетным гостем.
— Спасибо, Света. Ноя… я вряд ли приду.
— Почему?
Максим развернул портрет Кармелиты и положил его перед Светой.
— Потому что я больше не хочу видеть Кармелиту. Никогда. На вот… держи.
Света наморщила лоб. Надо же — единственная ее удачная работа. И ту теперь отвергли.
— Обидно, Макс. По-моему, отличный портрет. А ты его возвращаешь.
— Портрет действительно отличный. Потому и принес.
— В смысле?
— Он мешает мне.
— Макс, не дури. Как портрет может мешать?
— Может. И очень сильно. Он разрастается на всю комнату. Куда ни гляну, везде Кармелита. А я не хочу, чтобы что-нибудь напоминало мне о ней.
Света посмотрела на портрет, задумалась.
— Слушай… Максим, тут такое дело, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что?
— В общем, так получилось, что Антон рассказал Кармелите о нашей с тобой ночной прогулке.
— Знаю.
— Что? Откуда, он что, и тебе уже похвастался? Что же за человек такой, а?! Интриганище!
— Да нет, мне Антон ничего не рассказывал, я говорил с Кармелитой.
— Да? Так вы все-таки встретились?! Отлично. Это я ей насоветовала… Но почему ты тогда возвращаешь портрет?