— Потому что она — невеста Миро, и я пожелал им счастья.
— И все?
— Нет, не все. Мыс ней говорили о тебе. Точнее — о нас с тобой.
— О нас? А… как это — о нас?
— Ну как? Вот так! Она считает, что наши с тобой отношения не просто дружеские, а, тьфу, черт, как это сказать… Более близкие, чем дружеские. Так, наверно, — смутился Максим.
— Вот так и сказала, да?
— Ну не так.
— А как?
— Светка, ну что ты меня мучаешь? Я же не диктофон. Она сказала, ну, что-то вроде… Что была бы рада, если бы у нас с тобой все было хорошо.
— Макс, да что за ерунда такая? Ну почему они оба, и Кармелита, и Антон, не могут поверить, что у нас с тобой ничего не было! Ну почему?!
— Я не знаю, — устало вздохнул Максим.
— Я тоже не знаю. Но мне на будущее интересно, вот как можно доказать людям, что вы с парнем — просто друзья?
— Ну их. Лучше уж мы были бы не просто друзьями.
— В каком смысле?
— А в таком. Тогда, по крайней мере, никому ничего не нужно было бы доказывать, — рассмеялся Максим, а вслед за ним — и Света.
И смех этот как-то сразу развеял напряжение, повисшее в воздухе.
Раздался телефонный звонок.
Все еще смеясь, Света взяла трубку:
— Алло. Ты? Да, привет. Слушай, а некоторые эскизы уже совсем готовы. Да, все доработала. Можешь зайти посмотреть, жду. Давай. До встречи.
Максим понял, кто звонил. И вновь возникла неловкая ситуация.
— А… А… А Кармелита сейчас придет посмотреть эскизы, — сказала Света.
— Я понял. Пока.
— Постой, Макс. Знаешь что? А я еще раз попробую убедить Кармелиту, что у нее нет поводов для ревности.
— Не нужно.
— Почему? Она мне поверит, у меня получится.
— Не надо, Света. Мы взрослые люди. Наши отношения — это наши с тобой отношения. И чем больше мы кому-то что-то объясняем, тем глупее выглядим.
— Ты думаешь?
— Уверен.
— Наверно, ты прав. Нет, точно — ты прав. Кармелита должна ценить и понимать, какой ты хороший друг. Для всех нас.
Баро не ел мяса, рыбы, не пил вина, не касался женщины. Старался думать только о хорошем. Сегодня — полнолуние. Он пойдет к семейному золоту. Сделает все, что нужно. И вернется. И вот уж тогда сыграет настоящую свадьбу с Земфирой.
Зарецкий подошел к зеркалу. Снял с себя золотые вещи: кольцо, браслет и даже цепочку, на которой висел крест, чтобы надеть его на простую бечевку. В комнату вошла Земфира. Увидела приготовления, удивилась.
— Ты что делаешь, Рамир?
— Готовлюсь к обряду. Ведь сегодня полнолуние. Помнишь, я говорил тебе.
— И потому ты снял с себя все золото?
— Да, конечно. Семейное золото, оставшееся от предков, не терпит никакого другого золота.
— Совсем-совсем?
— Ну, разве что крестики можно оставить. И то, только маленькие и освященные.
— Но почему?
— Это все украшения. Они тешат наше тщеславие. Украшают внешность, но загрязняют душу. А к тому золоту нужно идти с чистой душой, без мирской суеты.
— Я не думала, что это так строго. Рамир, а тебе не страшно одному, ночью, на кладбище?
— Не страшно, моя любимая. Там… там удивительно. В эту ночь я чувствую в себе такую силу, как будто все наши предки со мной.
Земфира перекрестилась:
— Ой, Рамир, я лучше пойду. Боюсь помешать тебе. А ты тут готовься.
Она вышла. Зарецкий улыбнулся ей вслед. Хорошо. Они уже понимают друг друга, как муж и жена. Он все собирался попросить ее, чтоб вышла. Да боялся обидеть. Но она сама все почувствовала.
Кармелита рассматривала исправленные эскизы молча. Света крутилась вокруг нее и так, и этак. Но в конце концов не сдержалась:
— Ну как?
— Молодец ты, Светка. Отличные эскизы. И тот вариант был хороший, а этот просто — супер!
— Тебе правда понравилось? — расцвела художница.
— Да, теперь я знаю, каким должен быть спектакль. И вообще, ты живопись не бросай. То, что тебя тогда критиковали, — Бог с ними. Кого не критикуют? Верь в себя, потому что это твое призвание.
— Ты думаешь?
— Уверена! Поверь цыганке, — улыбнулась Кармелита.
И вдруг улыбка сошла с ее лица. Она увидела свой портрет. Подошла к нему.
— Это тот самый, что был у Максима?
— Да. Макс мне его вернул.
— А он знал, что я приду к тебе?
— Когда ты позвонила, Макс был здесь.
— Вот как? Раньше он приходил сюда, чтобы со мной встретиться, а теперь приходит лично к тебе. Скоро ему и повод будет не нужен.
— Кармелита, ну что ты? Я сама не ожидала, что он придет. Но он пришел и принес твой портрет.