— Ну что ж, Максим, — великосветским тоном произнес Форс. — Каковы твои дальнейшие планы относительно моей дочери?
— Папа! — возмутилась было Света. Но Форс ее остановил:
— Аты помолчи. Я не с тобой разговариваю. Выйди, пожалуйста, из комнаты. Я должен поговорить по-мужски.
Света, фыркнув, вышла из комнаты.
— Так что? — продолжил Форс.
— Не знаю. Я не думал еще…
— Аты подумай, Максим, подумай. Потренируйся в этом нелегком деле. Ты же человек серьезный! Я надеюсь, не станешь легкомысленно относиться к своей судьбе и к судьбе моей дочери.
— Не стану. Но пока… нам просто… хорошо вместе.
— Просто. У вас, молодых, сейчас все “просто”.
— Вы меня неправильно поняли.
— Да? А мне показалось, я тебя правильно понял… Скажи, Макс, а может, тебе попросту надоело жить в гостинице?
— Леонид Вячеславович, — жестко ответил Максим. — Я, по-моему, не давал вам повода разговаривать со мной подобным образом.
— Не давал, — смиренно согласился Форс. — И лично у меня к тебе никаких претензий. Но вот следствие по делу покушения на Миро Милехина еще не закончено. И если в прошлый раз мне удалось тебя отмазать, то в следующий раз может не получиться.
— Вы мне угрожаете?
— Нет, констатирую факты.
В комнату вернулась Света. Ну не было у нее сил ждать за дверью, пока мужики поговорят.
— Ну, дочка, у тебя и чутье! Вот мы как раз договорили — и ты вошла. Так я тут гонорар получил — возьми на хозяйство, — Форс протянул деньги Свете, но как только она собралась их взять, передумал: — Хотя, даже не знаю, нужны ли они тебе? У тебя ведь теперь перспективный кавалер. Кстати, а как у тебя сейчас с работой, Максим?
— Да ничего, нормально, Леонид Вячеславович. Я вновь работаю на фирме у Астахова.
— Логично. Астахов своих не бросает. Старые связи — это прекрасно. Кстати, о связях: Антон в курсе ваших романтических отношений?
— Папа! — вновь вспылила Света. — Антона, как, впрочем, и тебя, это не касается.
— Э, нет. Пока ты моя дочь, меня все касается: и ты, и он, и Антон.
Форс посмотрел на свой свежеполученный гонорар, зажатый в кулаке. Положил деньги на стол. И сказал, на этот раз нормально, спокойно, по-домашнему:
— Мне нужно идти. Ждут меня. Пока, дочка. И ты, Макс, бывай. Будьте осторожны. И думайте, прежде чем что-то делать. Больше от вас я ничего не прошу.
В прежние времена Земфира, наверно, и не решилась бы подойти к Баро. Но теперь как невесте ей было позволено намного больше. Она зашла в кабинет жениха, протерла пыль, принесла ему крепкого чаю. А потом как бы невзначай подошла сзади, погладила по голове и негромко сказала:
— Рамир, я не понимаю, зачем ты это сделал? Зачем заставил Кармелиту выбрать Люциту подружкой невесты на свадьбе?
— Ты недовольна? — удивился Баро. — А я был уверен, что тебе такой выбор понравится.
— Как я могу быть довольна, когда мою дочь заставляют страдать!
— Почему?
— Неужели ты не понимаешь, как ей тяжело будет стать подругой невесты на свадьбе Миро?
— Да, но, по-моему, Люцита сама не против. Что касается Миро, она уже успокоилась…
— Что ж вы, мужчины, никогда ничего не видите? Она просто держит себя в руках. Поверь мне, это очень трудно. Но нельзя требовать от моей девочки слишком многого.
— Не усложняй. Люцита больше всего подходит для этой роли, — упрямо сказал Баро.
— Но ведь Кармелита хотела сделать свидетельницей свою подругу.
— Хотела. Но это невозможно, потому что Света — не цыганка. Я сказал, чтобы она даже не думала об этом.
— Ты жестокий, Рамир, — грустно сказала Земфира.
— Свет, а у тебя отец всех молодых людей не любит или есть какие-то исключения? — спросил Максим.
— Да, исключения имеются. Например, Антон Астахов, — горько ответила Света.
— Ну, понятно. Они же похожи!
Света задумалась, потом внимательно посмотрела на Максима, смутив его.
— Прости, я не хотел обижать твоего отца.
— Нет, ты прав, — медленно произнесла Света. — Они действительно очень похожи. Й в плохом, и в хорошем. Может быть, поэтому меня и тянуло к Антону. Но дело не только в этом. Главное, из-за чего отец так суетится: Антон Астахов — богатый наследник.
— Естественно желание отца: свою дочку пристроить получше.
— Знаешь, Максим, я могу и обидеться.
— Свет, ну что ты?
— Хотя… Ты прав, конечно. Желание естественное, но только у моего папаши это превратилось в манию, в навязчивую идею. Он считает, что его дочь просто обязана выгодно выйти замуж.